Андрей

Одесса оставлена, войска ушли в Севастополь. Город-крепость, город-порт, город, которому предстоит держаться под бомбами, снарядами и ударами немецких дивизий. В скалах, балках, штольнях и разбитых кварталах снова придется учиться выживать, командовать и бить первым. Он уже знает, что Одесса была только началом. Знает, какой ценой достанется каждый день обороны. Знает, что впереди — голод, кровь, огонь, отступления и атаки, после которых не считают патроны, потому что считать некому. Но...

Август 2025 года. Опытный командир штурмовой группы погибает где-то на запорожском направлении. Приходит в себя в окопе под Одессой, в теле молодого красноармейца, в августе сорок первого. Впереди — семьдесят три дня обороны города, который решил не сдаваться. Румынские дивизии давят с севера и запада, флот держит море, а посреди всего этого - человек, который знает, чем кончится эта война, но не знает, доживёт ли до утра.

Речным волкам рано отдыхать. Кормчий уводит ватагу за край изведанных карт — туда, где лес скрывает чужие тайны, а берега не знают княжеских мытарей. Настало время сменить сабли на плотницкие топоры. На крутом мысу поднимется крепость — новый дом для ватаги и смертельный капкан для тех, кто придет по их души. Но дикий край не терпит чужаков. Здесь правит только сталь, а за каждым изгибом русла таится неизвестность. Экспансия началась. «Навь» снова выходит на охоту, неся закон клыка вниз по...

За спиной — зарево Городца и топот княжьих псов. Впереди — Прорва, край, откуда не возвращаются. Мы бросили вызов силе, не знающей пощады, и теперь река — наш единственный путь и наш главный враг. Здесь, среди лесов, оживают древние страхи, а берега стерегут те, кто не кланяется богам посадов. В темных омутах затаился первобытный голод, для которого нет разницы между гриднем и ватажником. Сможет ли Кормчий провести своих через шепот лесов и пасть речной стихии? На кону — не только...

Я очнулся в мае 1942-го в теле обычного парнишки, посреди сырого белорусского леса. Рядом со мной подростки, которым удалось вырваться из детского концлагеря. Измученные, перепуганные, они верят, что я смогу спасти их . Только немцы уже идут по следу. Я знаю, что будет дальше. Знаю, какие деревни сгорят, кто погибнет и какой ценой эта земля доживёт до Победы. Но теперь я здесь и не намерен быть зрителем. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.