Ирина Вагифовна Тригуба

— Чего ты ждала, превращаясь в одомашненную клушу? Думала, что я буду терпеть твои закидоны вечность? Мне надоело! Да: я изменил тебе и не собираюсь просить прощения. Пошла вон из моего дома.   Я даже ответить ничего не смогла. Меня вышвырнули охранники, которые ещё какие-то сутки назад слушались моих указаний, а теперь… Весь мир перевернулся. Муж отнял у меня всё и не позволил забрать дочь. Он растоптал меня, оставив ни с чем. Но это только начало. Я всё для себя решила. Поднимусь с колен...

— Давай уже расскажем твоей клуше, что никакая я не суррогатная мать, а твоя любовница? Сил нет терпеть, когда хочется целовать тебя! — слышу приглушённый шёпот из кухни, и меня обдаёт жаром. Я не могла выносить ребёнка, и муж убедил обратиться за помощью суррогатной матери, а потом притащил её в наш дом, нарушив все правила. И что я слышу теперь? Всё это было фальшью? Он изменял мне с этой девкой? Ладно… Страдай, бывший! Я лишу тебя всего и только потом отвечу на вопрос — почему.

— Я лишу тебя всего и заставлю влачить жалкое существование до конца своих дней, или ты просто забудешь о том, что видела меня с другой. Будешь молчать, и мы снова станем крепкой семьёй. Выбирай! — заявил муж. В это мгновение в сердце надломилось что-то, и я покорно опустила голову. Чтобы потом подняться с колен и нанести ему удар в спину. Удар, который он не забудет никогда. Муж его любовницы обладает большой властью — то, что нужно для отмщения. Я воспользуюсь его помощью и заставлю...

— Срок какой? — голос мужа раздался через динамики. На экране камеры наружного наблюдения  видно только его спину, а вот своего собеседника он закрывает собой. Но сердце сжалось. — Я думала ты обрадуешься… — пискнул девичий голосок, и я резко качнулась к экрану. — Я вопрос задал, — оборвал мой супруг, и у меня пот на спине выступил. — Восемь недель… — начала девица. Муж качнулся в сторону. Хрипло произнес: — Значит слушай меня… Я нервно дернулась, задела кнопку открытия ворот, и они...

— Ты знала про ребенка? Отвожу взгляд в сторону, чтобы не видеть его ярость, но ни о чем не жалею: — Знала. — Почему не сказала об этом до развода? — Зачем? Чтобы остаться удобной женой и дальше терпеть твои выходки? Я рада, что мы развелись. — Как развелись, так и поженимся обратно, — припечатывает он, а я горько смеюсь. — Никогда, Смолин. Слышишь? Ни-ког-да. — Посмотрим. Он, как всегда был упрям и непробиваем, но и я уже не та,что прежде. — Нечего смотреть. Я любила тебя, а ты предал,...

— Максим, где ты был вчера днем? — я еле дышу, а он спокойно улыбается: — Ты же знаешь, на работе. — Весь день? — Да, — врет, разрушая остатки того, что было между нами, — а почему ты спрашиваешь? Я молча выкладываю перед ним папку. — Что это? — Макс открывает ее, пробегает взглядом по строчкам и бледнеет, понимая, что все. Попался, — Тась…это не то, что ты думаешь. — Ты подарил этой девке машину, и хочешь, чтобы я поверила, что между вами ничего нет?

— Давно не виделись… любимая. Думала, не найду? — Отпусти меня, пожалуйста. Мне страшно. — Э, нет, — на его губах ледяная усмешка, — ты мне задолжала, Тась. И вернешь с лихвой. Наш брак был фикцией, авантюрой, на которую я решилась ради мести. Теперь бывший муж меня ненавидит и никогда не простит то, что я сотворила. И не отпустит. Рядом с ним мое сердце обливается кровью. Но больше всего на свете, я боюсь, что он узнает про мой маленький секрет.

— Это твой ребёнок? Моя племянница от тебя рожать собралась? — Мой, — ответил муж, и эти слова прозвучали громом в небе. Это звук разрушенной жизни. Звук рухнувшего для меня мира. — Но, пожалуйста, давай поговорим. Всё не так, как ты…  За спиной послышался тихий вздох и звук падающего тела. Я обернулась и увидела, что Юля неловко завалилась набок и потеряла сознание. — Чёрт… — Руслан кинулся её поднимать.  Я же тихо ушла, оставив ключи на тумбочке в прихожей. Мне они больше без надобности. ...

— Что за женщина была вчера с тобой? — Ее зовут Вероника. — Ты с ней... Муж не отпирается, не извиняется, не жалеет. Вместо этого твердо произносит: — Да, я с ней. Он говорит это при детях. Убивает меня своим равнодушием. А они молчат. Отводят глаза в сторону и молчат. Потому что для них это не сюрприз. Они все знали. — Ты обманул меня...— сиплю, с трудом удерживаясь от слез, — вы все меня обманули. Предатели. Дочь, как обычно, закатывает глаза, а сын нарочито бодро произносит: — Мам,...