Все книги
Новое имя, новый город, новая жизнь.. И им не видно конца, потому что ничему нет конца... когда ты бессмертен. Главная героиня серии принадлежит к скрывающемуся среди обычных людей одному из восьми родов бессмертных. И хотя на самом деле ей около 500 лет, внешне ей никто не дает более 20. Из-за пережитого в детстве, когда под топорами викингов-магов погибла вся ее семья, Настасья (Лилья) не помнит своего прошлого. В коммуне бывших "темных" бессмертных, куда отправляется девушка, ее учат творить...
Новая книга из серии «100 великих» рассказывает о рекордах в мире живой природы. Значительная часть явлений живой природы, особенности жизнедеятельности и поведения обитателей суши и Мирового океана, простых и сложных организмов давно уже изучены и описаны учеными. И тем не менее нас не перестают удивлять и восхищать своими свойствами растения, беспозвоночные животные, рыбы, земноводные и пресмыкающиеся, птицы и звери. А если попытаться выстроить своеобразный рейтинг их рекордов и достижений, то...
Увлекательный приключенческий роман французского писателя Л. Жаколио (1837–1890) повествует о приключениях героев в глубине австралийского буша и об их борьбе с тайным обществом «невидимых».
Содержание:
Тайна одной башни
Преступление у Зеленой тони Печатается по изданию: Кравченко В. Приключение в «Зеленом береге». — Мн.: Беларусь, 1967.— 246 с.
Перевод с белорусского: В. Г. Машкова и В. А. Жиженко
Художник: В. И. Волынец
Подростковый возраст — самый трудный, считают многие родители. Однако подростковый возраст проходит, а трудности в общении с детьми только нарастают. Почему? У молодых людей наступает период самореализации, когда родители часто оказываются "не в теме", и повзрослевшим детям кажется невозможным объяснить «замшелым предкам» свои проблемы. Старшие удивляются нахальству и агрессивности младших, а младшие обвиняют старших в "твердолобости". Конфликт — налицо! Как не превратить этот конфликт в...
Женщина-змея — это бессмертное существо, которое полюбило смертного, снизошло к нему. Боги дозволили ей эту любовь, но с условием, что она потеряет свое бессмертие. Любовь покупалась ценою бессмертия. Надо, чтоб смертный любил ее тоже; а чтоб любил — надо, чтоб понимал. Для этого ей надо распрощаться с божественной природой. Божество непонятно людям. Оно должно унизить себя для того, чтобы стать доступным людям. Чтобы нашелся общий язык у него и у людей. Наум Берковский
Новый исторический боевик, основанный на «Велесовой книге». Героическая предыстория русского народа. Славные подвиги наших славянских предков в столетней войне против гуннов, готов и византийцев. Начало IV века н.э. Великая славянская держава Русколань, простирающаяся от Алтая до Днестра, процветает уже более полутора тысяч лет. Однако зловещие пророчества волхвов и появление в небе кровавой кометы – предвестницы бед сулят русам «неслыханные перемены, невиданные мятежи»… Сможет ли молодой...
Селин Роуч, придя устраиваться на работу по объявлению в газете, не могла даже предположить, что судьба уготовила ей встречу с Рене Хантером, родным братом ее бывшего любовника. Все связанное с прошлым вызывает у Селин ужас, она готова вновь скитаться в поисках работы, только бы никогда не иметь дела с человеком, носящим фамилию Хантер. К тому же у Селин есть тайна, которую она бережет как зеницу ока, и, если братья похожи не только внешне, но и характерами, Селин рискует потерять самое дорогое...
Остросюжетные и занимательные повести известных белорусских писателей в какой-то мере дополняют одна другую в отображении драматических событий Великой Отечественной войны. Объединяют героев этих книг верность делу отцов, самоотверженность и настоящая дружба. СОДЕРЖАНИЕ:
Алесь Осипенко — ПЯТЁРКА ОТВАЖНЫХ. Повесть.
Перевод с белорусского Лилии Теляк
Алесь Шашков — ЛАНЬ — РЕКА ЛЕСНАЯ. Повесть.
Авторизованный перевод с белорусского Владимира Жиженки Художник: К. П. Шарангович
Книга «Этьен и его тень» рассказывает о героической жизни советского военного разведчика Героя Советского Союза Льва Маневича.
Для Маневича (Этьена) и его боевых соратников война началась задолго до 22 июня 1941 года, до нападения фашистской Германии на Советский Союз, вдали от его границ.
В полном объеме читатели впервые познакомились с жизнью разведчика Л. Маневича в романе Евгения Воробьева «Земля, до востребования».
Летом 1944 года генерал-лейтенант вермахта Винценц Мюллер, командовавший 4-й полевой армией, был вынужден капитулировать перед окружившими ее частями Красной Армии. В плену он вступил в Национальный Комитет «Свободная Германия», а после образования ГДР стал генерал-лейтенантом Национальной Народной Армии. В 1961 году Мюллер покончил жизнь самоубийством, оставив после себя незавершенные интереснейшие мемуары, в которых подробно рассказана история зарождения вермахта.
Двадцать лет в браке развеяли все мечты нежно любивших друг друга Веры и Стэнли. Убогий дом, безденежье.
Да еще больная мать Веры, ненавидящая Стэнли, вынуждена переехать к ним..
Жизнь превращается в сущий ад…
Кейт Лондон — известная американская писательница, автор более сорока пяти книг, неоднократно удостаивавшихся звания «национальный бестселлер». После смерти сестры Рейчел Эверли возвращается в свой родной город, чтобы выяснить обстоятельства преждевременной кончины Меллори и найти того, кто послужил причиной ее гибели. Круг подозреваемых чрезвычайно широк, но на кого Меллори пыталась указать, оставив для Рейчел в тайнике истыканную булавками куклу-вуду? Какая связь существует между смертью...
Столкнувшись с предательством любимого, Николь Коупленд решает, что больше никогда не сможет поверить мужчине. Она переезжает в небольшую деревушку недалеко от Нью-Йорка, где вместе с подругой открывает детский сад. Жизнь постепенно налаживается, но приезд загадочного темноволосого, ослепительно красивого незнакомца путает все карты. В прошлом Кайла Метисона тоже не все гладко. За плечами мужчины неудачный брак. Смогут ли двое забыть недоверие и страх и последовать зову своих сердец?
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...
Владимир Григорьевич всегда пресекал попытки поиска строгой автобиографичности в своих произведениях. Он настаивал на праве художника творить, а не просто фиксировать события из окружающего мира. Однако, все его произведения настолько наполнены личными впечатлениями, подмеченными и бережно сохраненными чуткой и внимательной, даже к самым незначительным мелочам, душой, что все переживания его героя становятся необычайно близкими и жизненно правдоподобными. И до сих пор заставляют читателей...