Юношеская влюбленность такая не постоянная. Достаточно со стороны взглянуть на свой идеал, как шелуха всего напридуманного быстро осыпается.
— А дракон?
— Будет тебе дракон. Но за это ты уговоришь мать сходить со мной на свидание. Идет?
Ой, да, можно подумать она сопротивляться станет. Еще вперед меня побежит платье выбирать.
из толпы сверкнул недобрый взгляд средней дочери банкира. Никому не понравится, что уводят ухажеров. Даже не нужных.
— Хорошо. Вы женщина, чем вас можно удивить? — юноша уставился на меня как ученый на кролика-испытателя.
Я решительно поднялась на ноги:
— Пошли.
— Куда? — граф подгреб к себе провизию и принялся все паковать.
— Слышал понятие «репрезентативная выборка»? Вот ей и займемся. Тут недалеко, шагов сто.
— Мало любви! — Ганс прохаживался по кабинету, заложив руки за спину. — Очень мало любви печатаем в нашей газете! Я провел социологический опрос и узнал, что молодые барышни отказываются нас читать!
Мы с коллегами многозначительно переглянулись. Знаем эти опросы. Опять дочери вчера презрительно фыркали, когда отец хвастался полностью распроданным тиражом.
Пикник удался. У меня была статья. Штелф заработала свою минуту славы. Рай расслабился. Слуга обогатился на целых два серебряника за счет меня и Сандры. Общество получило представление. А комары — пищу.
— Любезный, обождите, — я вцепилась в ливрею бульдожий хваткой одинокой женщины. — Не хотите ли серебряную монету.
За что люблю простой народ — запросы у него разумные. Слуга подумал-подумал и согласился сдать все пароли и явки.
— А что случилось? — я решила для начала уточнить, а потом подбирать инструменты воздействия.
— Группа студентов захотела побаловать себя вечером спиритизма. Манфред случайно заглянул на огонек, почувствовав эманацию силы. Теперь десять человек в лечебнице на таблетках. Потом он наведался в салон к медиуму. Нет у нас больше в городе говорящей с духами. Сторожа на кладбище пить перестали. Казна несет убытки!
И не надо закатывать глаза, все равно мозг не увидишь.
Кто ж виноват, что ты всегда вокруг себя бурю устраиваешь, даже без добровольного согласия. А вдруг такой подарочек выкрадут в соседнюю державу? На нас же потом войной пойдут, лишь бы тебя забрали.
— А вы, — нас с фон Тиллем наградили укоризненным взглядом, — идите обратно на бал. И веселитесь. Чтобы я не видел, как вы двое от людей шарахаетесь. Рисса, будешь танцевать с министрами. Я договорился. — Какая прелесть эта королевское внимание. — А ты, — указующий палец с кольцом власти переместился на герцога, — приглашаешь девушек. Или женю вас! Причем друг на друге!
Мы с Раем переглянулись и вздрогнули. Срочно на паркет!
— Вы сегодня просто очаровательны, — начал со стандартного захода кавалер, кружа мою тушку по залу.
— Вроде бы мы с вами еще в прошлый раз обо всем договорились, — шипеть с улыбкой на губах сложно, но я отлично справилась.
Дерюбе состроил невинную мордашку:
— Женщины же склонны к смене решений.
Хоть бы никто из коллег не увидел наши «развлечения». Ганс меня линчует, если вместо интервью я сделаю тираж конкурентам.
Зеркало отразило суровую действительность. «Надо меньше пить» называется. Хоть бы раз после загула со мной случился провал в памяти. Но нет! Помни и стыдись! Не то чтобы такое происходило часто, но все же бывало.
А мама говорит, что чужую дурь нужно уважать, особенно если за нее платят хорошие деньги.
Я когда сильно нервничаю, за языком вообще не слежу: мелет себе и мелет ерунду. В таких ситуациях я оказываюсь не часто, спасибо Святой Матери, но с завидным постоянством.
Он бы и сам рад отправиться на поиски некроманта, но обязан беспрестанно изображать ценителя красоты у всех модисток города. Ведь муж и отец это не только кошелек, но и мужской взгляд на наряд, который, впрочем, часто игнорируют с фразой «что б ты понимал, это ж мода!».
Тут уже главное, чтобы сенсация не обернулась некрологом.
Строгое платье из переливающегося черного атласа со скромным (и оттого более интригующим) декольте, было украшено геральдической вышивкой. Я как бы каждому встречному говорила: «Принцесса, очень приятно. Принцесса». Диадема на голове неизменный атрибут, а вот огромнейший бриллиант на золотой цепочке обычно заставляет хвататься кого за сердце, кого за кошелек.
— Тут его взгляд зацепился за мой небольшой кинжальчик, прицепленный к поясу. Всего-то длиною с полруки.
— Жених, — мой оруженосец довольно оскалился. — Зашел со словами: «Я тут подумал, ты же теперь будешь поданной нашего королевства. Все патенты на стол!». Самоубийца. Я еле успел выбежать.
— Ты кто такая?
— Странный вопрос от мужика, сидящего в женской гардеробной, — я перехватила покрепче свое оружие. — У меня есть подсвечник, а у тебя?
Мои пальцы пробежались по ряду флаконов. Неплохой такой отряд в борьбе за красоту. Присыпки, примочки, маски, маскирующие крема, лосьоны и прочее, прочее, прочее, чтобы выглядеть естественно и свежо. Именно из-за этих средств отец всегда недоверчиво смотрит на женское окружение и бывает по нескольку раз уточняет у фавориток их возраст, ведь в его годах уже вредны подобные потрясения.
Я замерла у двери, украшенной золотым орнаментом. Прислушалась. Посмотрела налево, направо, убедилась в отсутствии свидетелей и… вытащила шпильку из прически. Набор отмычек — это хорошо, но он весомый и гремит. Женское коварство (мои локоны так уложены от природы) в этом случае прекрасно выручает.
— Ваше Высочество, — девушка в сердцах взмахнула моей нижней юбкой, — сегодня вечером будет торжественный ужин в честь гостей. Вы какой образ хотите «несчастная вдова», «игривая вдова», «счастливая вдова» и «да я вас всех тут переживу»?
Я хмыкнула. Черное платье, оно конечно черное, но вот глубина декольте может существенно изменить ситуацию.