«— И что ты сделаешь, если отпущу? Подерешься с ними? — взывает к рассудку Глеб. — Диан, они ж пьяные. — Зато я трезвая. Больше шансов на победу
И какими бы специфическими ни были люди любой профессии, им захочется отдыха. А если запереть свою жизнь в кокон, то можно быстро погибнуть без глотка свежего воздуха
Вдохновение и цель — разные вещи. Конечно, я смотрела на работы мастеров и говорила себе, что могу шить так же и даже лучше. Но я шью потому, что мне это нравится, а не потому, что вбила себе в голову достичь чужих высот
Иногда это тяжело. За свои решения мы несём ответственность, часто становится страшно
Я ненавидела Рафаэля, когда только приехала. Сочувствовала ему, когда познакомилась с Валанте Карстро. Но теперь я понимаю, что мы похожи.
Мы оба мечтаем о том, что никогда не получим.
На моей коже появилось слишком много шрамов. Они оставались после каждого пореза когтями. Мое тело будто становилось второй клеткой для богини, только прутья здесь были реже и тоньше.
Урок первый. Не ищи сама. Стань той, кого нужно искать.
– Когда он возвращается после сражений, то всегда вызывает только меня.
– Значит, он ценит тебя.
– Нет. Это значит, что именно я несколько лет назад натолкнулась на господина после очередного его возвращения с боя. Он не хочет показывать свою слабость кому-то еще.
Ты имеешь силу, но годами не властен над своей судьбой. Даже с родными увидеться не можешь, если не повезет. А еще постоянный страх, проверки и контроль до конца дней.
Мы псы на цепи. В лучшем случае однажды она будет золотой.
Рафаэль не отпускал руку, а я не торопилась ее выдергивать. Все еще ощущала себя опорой, хотя это так глупо…
Он сильнее и живучее меня в сотни раз. В его глазах я не опора, а хрупкая соломинка.
Все просто. Нет у людей инстинкта сильнее, чем инстинкт самосохранения.
Здоровый эгоизм – хорошая черта.
Голос его тотчас стал жестче, а передо мной словно захлопнули дверь: – В общем, рогатая, не лезь мне в душу.
– Ее все равно нет? – нерешительно подсказала я после того, как Рафаэль умолк.
Существа, похищающие чужих детей, чтобы развязать новые сражения, не знают милосердия.
Война – это ужасно, кроваво и беспощадно. И вдвойне страшно, если на пылающую передовую швыряют против воли.
– Если всмотреться, то заметишь – смерть и безумие. Они пляшут в ней рука об руку. Тени, кровь, цепи и холод.
– Чтобы кого-то победить, с ним нужно вступить в сражение, – вскинула подбородок я, храбрясь изо всех сил.
Я знаю, как это больно – иметь цель, но не суметь до нее дотянуться. Во мне до сих пор живет отголосок этой раны.
Мне всегда казалось, что нет ничего хуже, чем глупо влюбиться в доброту и банальную вежливость. И как же уныло осознавать, что я уже хожу по краю…
Поджав губы, я кивнула и вложила свою ладонь в его. Мне не было обидно. Почти…
Но солнце в моей груди медленно гасло.
Как продолжать служить тому, кого на твоих глазах унизили? Как бояться того, кто, стоя на коленях, терпел побои?
Спасти того, кто спасенным быть не хочет, – невыполнимая задача.
Это отчаянные люди, которые надеются покорить вампиров своей красотой и преданностью, чтобы стать одними из них. Бессмертными, вечно молодыми.
Когда ты красив, юн и ничего не умеешь, эта дорога кажется не такой уж и плохой. когда ты имеешь хоть горстку образования или талант, которым способен заработать на пропитание, участь кормильца видится унизительной и грязной. Ведь вряд ли вампиры ограничиваются лишь кровью… Они берут все, что могут взять, меняя это на надежду на обращение.
У нас есть общий секрет, и каждый раз, когда думаю об этом, в груди расцветают бутоны. Тайна на двоих – это сближает.
Рафаэль нанял меня, но дал свободу быть простым человеком. Человеком, которого даже родная мать во мне не видела! Тебе преподнесли тот же дар. Уверена, что хочешь отказаться?