- Завтра в город прибывает белый маг. А вот это уже интересно. Перестав потягиваться, посмотрела на морду. - Надеюсь, вы понимаете, что это значит, - яростно сузил глаза мэр. - Конечно, - я расплылась в самой что ни на есть довольной улыбке, - целый мужчина в моем городе! О, Тьма, вот это подарок!
- Тьма, и правда жечь! - восхитилась черная ведьма. - Это же мне платье нужно надеть по регламенту, волосы уложить в растрепанные лохмы, помаду стереть и вообще... - Толпа закивала, предвкушая развлечение.
Тьма , эта женщина становится опасной для окружающих, и собственно окружающие это уже понимают - ничего удивительного , что как только мадам выходит на улицу , все извозчики стремительно исчезают, а потом на пару с лошадьми перепугано из-за деревьев и углов домов выглядывают.
В конце концов от витаминов еще никому плохо не было, а тут и для красоты, и для крепости ногтей, и для сияющей здоровьем кожи, и для волос - был у нас мужик, станет красавец!
Стоим перед лавкой самой настоящей потомственной черной ведьмы и откровенно хамим! Где пиетет?! Где испуганная бледность лица?! Где выдавленная через силу вежливая улыбка?!
... численность черных ведьм неуклонно растет, что говорит о двух вещах - настойчивости, нам свойственной, и собственно о том, что белые маги плохо бегают.
Выдала девицам два пузырька с сильно действующим слабительным, заменив этикетки «Послабляющее» на «Привораживающее», и собственно дозу препарата увеличила втрое. А я чего? Я, между прочим, мужику пользу принесу, у него после такой дозировки не то что кишечник, но и мозги прочистятся, глядишь и узнает, что сестры Блошич не зря по вечерам в городском парке прогуливаются, ох не зря. Достали уже вечно зелье противозачаточное требовать.
Дверь распахнулась, и на пороге возник новый градоначальник! А на голове у него сидела жаба. Здоровенная такая. И злая, прямо как он. Плюнув с досады, сказала: — Знаете, господин мэр, приличные джентльмены, входя в помещение, головной убор обыкновенно снимают.
В обед зашел новый священник, спросил, не желаю ли я поучаствовать в аутодафе.
Согласилась при условии, что сжигать будем священника.
Мужик почему-то отказался, и не изменил своего решения даже после того, как я расписала, как это будет весело. После моего рассказа Доминус побледнел и поспешил откланяться. Жаль, хотелось развлечься.
– Тель, перестань, мне проще терпеть боль, чем видеть твои слёзы. Оставь, я уже в состоянии подняться.
– Я не плачу, – упрямо заявила, – и ты не поднимешься, ты вообще практически умер.
– Кто умер? – Он удивлённо приподнялся.
– Да ты умер, морда несносная, – прошипела взбешённая чёрная ведьм. – тебя сейчас вылечу, а потом убью! Будешь знать, как валиться с ног от кровопотери!
– Я со всеми разберусь, Тель, – с ведьмами, магами, орденом и даже преисподней, но как твой опекун я даже себе не позволю прикоснуться к тебе без твоего разрешения.
– Слушайте, госпожа ведьма, а что, если я вас найму? – задал неожиданный вопрос господин Вегард.
– В смысле? – безрезультатно дёргаясь в направлении дома, удивилась я.
– Да даже не знаю, – мэр как-то неожиданно расстроился, – разбирательство с моими врагами вам поручать бесчеловечно, мне врагов жаль, сотрудников мэрии вы уже воспитали, гарнизон весь по стойке «смирно» ходит при одном упоминании вашего имени, разве что поручить вам приготовление зелья…
– Приворотного? – скептически поинтересовалась я, отчего-то обиженная его тирадой.
– Слишком опасно, с вашим-то походом и размахом, у меня так весь город в сортире засядет на пару недель точно…
Иногда встать - оно самое первое дело. Второе - сделать шаг. Третье идти, идти вперед
– Добрый вечер, лорд Аверан, – произнесла я, приседая в реверансе.
– Да-да, – раздраженно сказал он, – этикет превыше всего. Считайте, что мы с вами уже обсудили погоду и переходите к самому интересному.
Очаровательно улыбнувшись, я присела на край софы, расположенной напротив дивана, и вежливо произнесла:
– В Уэстенсе чудное лето, вы не находите?
Прекратив постукивать хлыстом, герцог посмотрел на меня, сузив глаза от ярости.
– Нахожу, – зло ответил он. – С реверансами покончено?
Выдав самую невинную из улыбок, я продолжила:
– Как здоровье вашей маменьки?
– Вы не знакомы с моей маменькой!
– Но меня бесконечно волнует ее здоровье.
– У маменьки превосходное здоровье. Элизабет, переходите к мольбам и просьбам, я жду.
– Как здоровье вашего папеньки?...
– Я себе позволяю поставить на место одну зарвавшуюся плебейку! – прорычал едва ли не мне в лицо этот наглый самодовольный и напыщенный тщеславный тип.
– Но позвольте, – я невольно улыбнулась, – о каком месте идет речь? Месте дамы, невесты, дочери моих родителей или жительницы города? Нет, я понимаю, что мое место очень даже привлекательно, и если вы желаете, я, несомненно, готова обменяться с вами, но боюсь перед вами встанут две непреодолимые проблемы – при всем своем желании вы не вместитесь в мое свадебное платье, и полагаю, Густав будет против подобной невесты – помилуйте, вы выше его ростом, вы никоим образом не станете с ним прекрасной парой.
– Я написал вам сонет, вы читали?
– Не имела несчастья!
– Я посылал вам цветы!
– У меня трое сестер, лорд Эруа, поверьте нам присылают столько цветов, что мы давно даже не разбираем кому и какие.
– Я пел под вашими окнами!
– Боюсь, вы ошиблись, мои окна выходят на сад, расположенный позади дома, попасть туда вы не могли ни коим образом. А если бы и попали, боюсь вместо серенад, сад был бы оглашен вашим испуганным «Спасите», так как папенька на ночь выпускает собак.
– Так кому же я тогда пел?
– Вопрос не ко мне.
– Элизабет, вы жестоки!
– Лорд Эруа, вы невоспитанный!
– Прошу прощения, мисс Хемптон, но я страдаю.
– Искренне вам сочувствую и отказываюсь мешать в этом сложном деле, – заверила я.
– Я изнываю от любовного томления третий год, мисс Хемптон!
– Лорд Эруа, кто я такая, чтобы мешать вам упиваться собственными страданиями?
Полонез я протанцевала с Винсентом, он постоянно норовил наступить мне на ногу, я ловко уворачивалась, весело считая его промахи. Танец закончился на цифре двадцать четыре...
я дала себе клятву никогда, воистину НИКОГДА не влюбляться в лордов и военных, и уж тем более в лордов избравших военную карьеру
Разочарование было сильнейшим. Просто убийственным. Для меня, девушки выросшей на сказках о любви, пребывающей в святой уверенности, что истинная любовь преодолеет все, любые социальные преграды, что для любви в целом нет статусов и рангов – столкновение с реальностью оказалось неимоверно болезненным.
Он взглянул в её полные слёз глаза нежно обнял её. Он нежно целовал её - прости, что так долго не понимал...Он ласково обнимал её - прости за то, не понимал тебя... Он гладил её длинные белые волосы - прости, что не могу без тебя...
Он забрал её с собой ... Вечность уже не пугала его... В её объятьях бесконечность казалась кратким мгновением...
Он ждал её, но она не пришла. Он уничтожил свой дворец и позволил людям селиться в его землях, но она не пришла. Он нашел её росток в пустыне и посадил на его месте другой, но она не пришла. Он направил ручей к побегу, и выросло могучее дерево, но она не пришла. Он ждал её. Дерево стало могучим дубом, а спустя годы высохло от старости, но она не пришла. Он стоял рядом с умирающим деревом, подпиравшим кроной облака, и ждал её, но она не пришла.
В его глазах немое восхищение. В его глазах обещание любить и дарить жизнь. В его глазах свет. Она устала от тьмы. Она устала от боли. Она выбрала эльфа.
Он взглянул в её полные слёз глаза и прикоснувшись к обнажённой спине обнял её. Он нежно целовал её - прости за смерть твоего ростка...Он нежно обнимал её - прости за то, что превратил твою степь в пустыню... Он гладил её длинные чёрные волосы - прости, что не могу без тебя...
Изменчивая, как фортуна, свободолюбивая, как ветер, гибкая, как змея, чья татуировка украшала её от стройной лодыжки до шеи.