Алевтина Петровна была двоюродной сестрой Арининой мамы, страстно интересовалась делами родственников, всегда всё знала лучше всех. Правда, были у Алевтины Петровны и положительные стороны, куда же без них…
Во-первых, она обожала убираться! Эта женщина могла бы сделать фееричную карьеру на ниве клининговых услуг, но вместо этого работала заведующей в одном из подмосковных детских садиков, работу свою обожала и купалась во взаимности. У неё на работе царил образцовый порядок, воспитатели стояли за заведующую горой, дети почему-то рвались в сад, а родители облегчённо вздыхали, когда удавалось определить своё сокровище именно туда – за ребёнка можно было быть абсолютно спокойным! Во-вторых, она оказывала мощное педагогическое воздействие на детей родственников и знакомых. Причём по непонятным причинам дошкольники были от этого в восторге, но чем старше становилось «дитятко», тем быстрее было готово на всё, только бы родители поскорее избавились от Алевтины!
– … у неё ухажёр появился…
– Вань, ты смешной до слёз, честное слово! У современной девушки может быть толпа знакомых, с которыми можно вместе работать, общаться, сходить куда-нибудь, и… всё это может абсолютно не иметь никакого отношения к личной жизни! Вот просто никакущего! Так что ты не о том думаешь. Ты вот мне скажи, ты ей хоть немного намекнул, что она тебе нравится?
– Эээ… нет.
– Ну и кто ты после этого, Ваня? – Светлана подпёрла щёку ладонью и с очевидным сожалением осмотрела Болотникова. – Сказать, кто? Тормоз ты! Да если даже у вас ничего не получится, но ты сознаёшь, что тебе нужен этот человек, хоть попробуй. Скажет «нет» – отойдёшь, но хоть жалеть всю жизнь потом не будешь!
Котиков сочувственно покосился на Ивана.
– Слушай, а она-то как? Ты у неё вообще спрашивал, как она сама непосредственно к свадьбе относится? Всё-всё, вопрос глупый, можешь не отвечать.
Стоило только увидеть, как вскинулся Иван, как стало понятно, что он собирался подойти к этому вопросу лет через… дцать, не раньше.
– Не спрашивал, – всё-таки озвучил очевидную истину Иван.
– Тогда главное, чтобы её кто-то раньше тебя не спросил об этом!
Алевтина молча не лезть не могла по натуре. Что поделать, если у доброго, ответственного, умного человека где-то в организме вмонтирован встроенный, мощный и неуёмный пропеллер, который толкает этого человека вперёд, на абордаж, на штурм, в атаку? Причём кнопки выключения, увы и ах… нетути!
Притормозить Алевтину было можно, но… тогда энергия пропеллера выходила свистом – то есть речевыми выступлениями. Правда, и тут была засада – на работе не выскажешься – Алевтина никогда не рассказывала там что-то о близких, а дома спит крохотная внучка.
Оставалось одно – бухтеть взволнованным шёпотом, от которого на кухне ёжились цветы на подоконнике, а кот Утипут начинал потряхивать ушами и нервно есть.
У Алевтины Петровны по поводу личной жизни окружающих были твёрдые убеждения крайне гибкой структуры…
Она могла сначала убеждать всех в том, что с «этими негодяями жить невозможно, надо разводиться, быть счастливыми и свободными женщинами», а потом внезапно начинала утверждать прямо противоположное, мол, «надо немедленно выходить замуж и жить с любимым человеком, потому что иначе, где ж оно, счастье-то?» Все эти метания проистекали из-за супруга, с которым она то ругалась до трещин в кирпичной кладке их дома, то мирилась до полной эйфории. Муж её давно бы сбежал, но по какой-то странности жену любил, и со временем смог бы соперничать с легендарными йогами. Ссорилась она с ним или мирилась, с его точки зрения, разрушительный эффект был примерно одинаковым, поэтому лучше было прикинуться истуканом с острова Пасхи или, на худой конец, их котом Утиком. Кот, которого Алевтина подобрала в ледяной мартовский дождь и назвала Утипутиком, был абсолютно солидарен с хозяином.
Арина было рассердилась, а потом вспомнила, как дед её учил разговаривать:
– Ты сначала реши, что ты хочешь – просто эмоции выплеснуть или чего-то в разговоре достичь. Если второе – ругаться не стоит просто потому, что для понимания это не подходит. Подбери максимально понятные объяснения и потихоньку выдавай их собеседнику.
И тут вспомнилось, как дед, когда начинал тосковать о бабушке, уходил в свою комнату и тихонько шептал: «Упокой Господи душу усопшей рабы твоей Светланы, и прости ей все согрешения её, вольные и невольные, и даруй ей Царствие небесное».
Дед не был особо верующим, в церковь ходил как раз только чтобы бабушку помянуть, помолиться за неё, а когда Арина спросила, зачем, он ответил:
– Знаешь, мне кажется, что так она меня точно слышит и знает, что я её помню и люблю. Понимаешь?
Ирина Валерьевна была железно уверена, что у сына рога уже не просто имеются, а аж ветвятся!
– Ну не может любящая и верная жена с таким пренебрежением и насмешкой смотреть на мужа, когда уверена, что он этого не увидит!
– До сих пор не могу поверить! – поёжилась Арина. – То есть и женился он на мне из-за этого клада, и чуть с ума не свёл из-за него! Хорошо хоть не он по голове дал!
– Какая радость! – почти беззвучно и весьма саркастично прокомментировал Иван, но Арина услышала.
– Вообще да, радость, потому что если бы это сделал Сергей, то этого я бы точно не пережила!
– Такой сильный? – уточнил Иван, что-то прикидывая.
– Просто очень аккуратный во всём! То есть, он проверил бы пульс и на запястье, и на шее, и ещё раз на запястье на всякий случай. И зеркальце бы к губам поднёс!
Перо может быть сокольим, да нутро вороньим!
А идеальные- то у нас кто? То-то же. В природе таких не водится.
Говорят, что завоевать мужчину не так уж сложно, но его же надо в плену каждый день кормить.
– Да что ты себе позволяешь?
– Видишь ли, я от тебя не зависима, поэтому столь богата, что могу говорить даже чистую правду, – Тома жёстко усмехнулась.
«Ложь, повторённая тысячу раз, становится правдой».
– Гуси, это кот Терентий. Терёня, это гуси. Всё равно, разобрать, кто из них кто, без подготовки сложно, так что не заморачивайся, зови их просто «эй, вы там, гуси». Уяснил?
– Мнэээ… – ошарашенно согласился рыжий Терентий, подбирая задние лапы, передние лапы, хвост, охвостье…
– Не комкуйся у меня на голове! – велел Филипп. – Иди лучше остальных позови – знакомиться будем!
Терентий пошёл звать весьма оригинально – длинным прыжком оттолкнулся от стола Соколовского, куда тот его ссадил со своей шевелюры, и, перелетев через птиц, исчез в дверном проёме.
– Как вы оживляюще на котика подействовали… – усмехнулся Филипп. – Так-то он только к еде торопится, и то сейчас уже бока наел, помедленнее поспешает.
Один из гусей гоготнул.
– Нет, худеть кота не надо – кот не здешние девы, у него округлость очертаний – собственная приятность и залог хорошего настроения окружающих
Соколовский приехал уже почти ночью, озадаченно проводил взглядом Терентия, улепётывающего со всех ног от вошедшего в охотничий раж ежа, с сомнением хмыкнул:
– Вот так вернёшься в собственное владение, а тут дикая охота коридоры рассекает! Сплошной экшен!
Дверь в Танину квартиру, которую открыла для него норушь, он увидел, заторопился к ней, едва увернулся от Терентия, который, узрев возможность спасения, рвался к нему со всех лап, и остановил ежа, решившего последовать за «дичью»:
– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться!
– Чего ещё обзываться… – проворчал ёж на вполне себе правильном русском языке. – Сначала котов распускают, а потом штирлицами ругаются…
Соколовский вошёл в комнату, держа на руках тощего рыжеватого и какого-то пыльного кота.
– Вот! Если можно, осмотрите его, пожалуйста.
Таня покосилась на Шушану, а потом надела перчатки и протянула руку к коту, непринуждённо сидящему на стуле, куда его поместил Соколовский.
– А без этих ваших налапников можно? – вдруг спросил кот, и Таня, приподнявшаяся для осмотра со своего места, села мимо стула…
Сидя на полу, уставившись на недовольную котовую личность, Соколовского, явно сдерживающего смех, и Шушану, которая мелко хихикала, прикрыв мордочку розовыми лапками, Таня вдруг отчётливо осознала – её мир изменился и прежним уже не станет.
... иногда люди «загораются» друг от друга – вдохновляются чужими качествами.
Неприятный человек как противный запах. Он ещё далеко, а мерзость уже долетела.
Нельзя... всерьёз уповать на то, что любящий, покладистый и терпеливый человек навсегда останется таким, несмотря на весь холод и пользовательское отношение, которым его щедро потчевали долгие годы.
Миролюбие козлов – вещь такая же непрочная, хрупкая и неустойчивая, как тонкий ледок, бокал на новогоднем корпоративе и девушка на экстремальных каблуках в метро!
Животные совсем беззащитны против коварства некоторых людей, беззастенчиво пользующихся тем, что они могут говорить, убеждать и даже, как злобные и бессовестные дети, подстраивать натуральные гадости.
... коты... реально... разумны, просто не все считают нужным это демонстрировать.
... человека нельзя обидеть, пока он сам не решит это кому-то позволить.
Кот Черныш сидел на рябине напротив заветного дома и заглядывал в окна, надеясь рассмотреть кошку, которая произвела на него неизгладимое впечатление.
–Какая красавица! А как лапой умеет стукнуть! Аж искры из глаз и зубы клацнули! Глаза-то, глаза, голубые, сама белая, как моя грудка. Ах, какая кошь!