Спаситель протянул ей неловко завязанный небольшой сверточек. Это?.. Это может быть только…
– Кольцо! С бриллиантом! Ты с ума сошел…
Луиза прекрасно знала состояние банковского счета Спасителя. А он сначала хотел уточнить, что это цирконий (249 евро минус 10 %), но предпочел сказать другое:
– Это предложение. Я прошу тебя выйти за меня замуж.
– Спаситель? – произнесла Луиза тоном, каким ее дочь могла бы спросить «ты серьезно?».
– Тебе кажется, это плохая идея? – забеспокоился он, склонив набок голову.
– Нет! Совсем нет!
Маленькая девочка сияла радостью все откровеннее. Свадьба! Платье! Гости! Свадебный торт! Первый танец!..
– Сделаем все по-скромному, – образумила себя взрослая женщина, стирая неуместные клише.
– По-скромному? Ты что, забыла? Я антилец! Мы устроим праздник! – Он надел ей на палец кольцо и прибавил: – Мадам Сент-Ив.
После еды парни, соблюдая военную дисциплину, убрали грязную посуду и загрузили ее в посудомойку, вытерли губкой стол, подмели пол и насыпали фруктовой кожуры Спасёну, хомячку Габена, и мадам Гюставии, хомячихе Лазаря.
– Спокойной ночи, шеф! – сказал Жово.
– Я рекомендовал бы посылать всех школьников на стажировку в Иностранный легион. Это бы сильно упростило семейную жизнь, – ответил Спаситель.
Жово расцвел от этих слов и тут же похвалился:
– Вы еще главного не знаете! Ваши ребята обливаются холодной водой по утрам!
Лазарь, уже на лестнице по пути в свою спальню, выпятил грудь колесом и процитировал Жово:
– «Холодный душ, сукины дети, и будете мужиками!»
– Впрочем, – заметил Спаситель, – не всем родителям это пришлось бы по вкусу.
Луиза исподтишка на него взглянула и лишний раз задала себе вопрос: как это она ухитрилась обзавестись таким удивительным бойфрендом. Полуголый Спаситель сидел на краю кровати и смотрел на нее так пристально, так внимательно, как может смотреть только любящий психотерапевт. Да, конечно, он влюблен в нее, но настолько ли сильно, чтобы помочь ей достичь желаемого?
— Думаешь, у нас получится? — спросила Луиза.
— Что именно?
Луиза искала слова и выкладывала их одно за другим перед ним и перед собой тоже.
— Создать… новую… семью?
— У нас все получится. Я думаю, даже ребенок.
Луиза вздрогнула. Она никогда не говорила ему, как мучительно ей хочется третьего.
— Как… Как ты догадался?
— На улице ты заглядываешься на все коляски.
Жово старался понять, что из себя представляют обитатели дома на улице Мюрлен, где он приземлился. Старый вояка на свой лад влюбился в милую красотулю. Его трогали ее хрупкость и отвага. Глядя на нее, он вспоминал безусых солдатиков на передовой. И если удивился, что у нее дружок — чернокожий, то только в первую секунду. Такие, как Луиза, всегда выбирают не в свою пользу, выбирают тех, с кем будет нелегко. Поль — малое дитятко, сынок своей мамочки, поэтому каждый волосок на его головенке священен. Лазарь хитер, как обезьянка. Нормально для негритосика, не в обиду ему будет сказано. Баунти, он что, всерьез тут главный? На первый взгляд авторитет у него в подразделении нулевой. А вдруг он из тех военачальников, которые так управляют людьми, что его все только любят? Вот и думай, как маневрировать с этим парнем.
За ужином Лазарь поделился с отцом замечательной идеей Жово — она принесет им много экономии.
— Мы купим кур и пустим их в сад, у нас будут свежие яйца.
— Безусловно, — процедил Спаситель.
— Видишь, он согласен, — сказал Лазарь, поворачиваясь к Жово.
— Это ирония, — уточнил Спаситель. — И означает безусловно нет.
— А почему?
— Потому что мне вполне достаточно хомяков.
— Да, но они же не несут яйца.
— Неизвестно. Мы их еще не просили
— Вам нравится у меня в доме, месье Жовановик? — спросил Спаситель.
— Зови меня Жово, паренек, так меня звали в Легионе.
— Согласен. А вы зовите меня Баунти, меня так звали в первом классе.
Жово кивнул, прозвище ему понравилось.
— Папа! — послышался голос со второго этажа. — Ты внизу?
— Так точно! — отрапортовал Спаситель. Повернулся к Жово и прибавил: — Приготовьтесь, сейчас появится негритосик.
Спаситель поспешил открыть и увидел на крыльце Жово с походным мешком у ноги и небесно-синим взором.
— Надо же! Негритос. А хозяин дома?
— Да, мисьи, — не дрогнув, ответил Спаситель. — Ты входить, я звать.
Жово вошел, бросив на черного возмущенный взгляд: как он посмел быть выше него ростом? Тут он заметил выходящую из рабочего кабинета немного растрепанную Луизу, которую называл про себя «милой красотулей».
— А-а, вы здесь? — просиял он. — А где ваш месье Сент-Ив?
— Но… вот же он, — указала Луиза на Спасителя.
— Он? — пробормотал Жово, чувствуя, что череп у него сейчас треснет. Милок милой красотули не мог быть… — Но это же негритос!
На площадке стоял высокий костлявый старик — казалось, вместо плеч у него деревянная вешалка, — стоял и смотрел на Луизу синими-синими глазами.
— Жовановик, — представился он. — Ваш сосед. Видел, как прибыл грузовичок с вашими пожитками.
— Вот как? Приятно познакомиться. Луиза Рошто.
— Красивое имя, — похвалил он галантно. — Нелегко вам приходится в первые дни, все вверх дном, не так ли? Если могу чем-нибудь помочь, обращайтесь без стеснения.
А потом она расспросила о нем троих своих соседей, и все они сказали, что никакой такой старик не живет ни на ее площадке, ни вообще у них в подъезде.
Луиза обходила свой новый квартал, изучая, какие есть магазины поблизости, и на площади Старого рынка ее ждал сюрприз: на скамейке сидел и дремал месье Жовановик. Не узнать его было невозможно: седая грива, орлиный нос, лицо, изборожденное глубокими морщинами.
— Я не стала его будить и пошла за покупками, а когда вернулась, на скамейке никого не было. Но под скамейкой… — Луиза достала из кармана плаща черный кожаный бумажник, ветхий, потертый, совсем плоский, — …лежало вот это... листок бумаги, на котором красивым старомодным почерком было написано:
«Меня зовут Боско Жовановик, Жово для друзей. Если вы найдете меня мертвым, сожгите мое тело. Если умирающим, будьте добры, не задерживайте здесь надолго, меня ждет Господь Бог».
Между тем они подошли к старой колдунье, которая сидела и курила при свете цветных фонариков.
– Вот Спаситель! – крикнула ей Эвелина в самое ухо. А брату сказала: – Наклонись. Она хочет с тобой говорить.
Он нагнулся, и колдунья чуть слышно проскрежетала:
– Под землей радости нет.
То был креольский вариант того, что сам Спаситель написал на волшебном листке: «Любить надо сейчас».
Иногда он сравнивал психотерапию с русской матрешкой. Бывает, думаешь во время консультации: вот оно, нашлась та самая семейная тайна или та самая сцена из прошлого, которая все объяснит. Но это только верхняя матрешка открылась, а в ней скрыта другая куколка, а в другой – третья… Вот и переходишь от одного объяснения к другому, а до самой маленькой заветной куколки никак не доберешься.
– Хочу задать тебе один вопрос. Что бы ты сказал, если бы узнал, что мы с Луизой решили завести ребенка?
– Не детям решать за родителей, – ответил Лазарь, сын психолога.
– Согласен. Но я спрашиваю о твоем отношении, твоем… мнении.
– А кто будет: девочка или мальчик?
Спаситель удивился и засмеялся:
– Пока неизвестно. Слишком рано. Я бы, конечно, немного подождал, сказал всем попозже, но Луиза спешит поделиться счастливой новостью со своими ребятами.
Лазарь молчал.
«О чем он думает? О том, что у него никогда не было рядом матери, которая всегда с тобой, смотрит, как ты растешь? Он и так уже делит меня с пятью человеками, а тут еще маленький. Не слишком ли много я от него требую?»
– Папа…
– Да?
– Когда вы с Луизой пойдете в ресторан, я с ним посижу.
– Я хотела поговорить только с вами, – сказала Луиза.
Дети замерли с ложками в руках. Когда взрослые так говорят, детей ожидают крупные неприятности.
– Я жду ребенка.
В ответ ни слова.
– У нас со Спасителем будет ребенок.
– Зачем? – ошеломленно спросил Поль.
«Хороший вопрос», – сказал бы Спаситель.
– У меня для вас сюрприз! – объявила Луиза, входя с супницей. – Я сварила тыквенный суп.
Спаситель вдруг увидел Луизу в золотом сиянии, она была как на иконе, и его озарило: она беременна! Жово встал и подвинул Луизе стул, усадив ее с галантностью старинного рыцаря, словно и его посетило озарение. Вот только почему Луиза ничего ему не сказала?
– Спаситель…
Было около одиннадцати, они уже погасили в спальне свет.
– Что?
– Я жду ребенка.
Он еще нежнее прижал ее к себе.
– Это чудесно.
– Ты догадался?
– Подсказал тыквенный суп.
– Решил, что это каприз беременной женщины?
– Нет. На тебя снизошла благодать, и ты явилась мадонной с супницей в руках.
– Я решила к вам обратиться, потому что вы лечите клиентов при помощи животных.
– Что-что, простите?!
– Вы ведь доктор, который лечит при помощи хомяков. Я не ошиблась?
От обилия нелепых заблуждений Спаситель на секунду лишился дара речи. Во-первых, он не врач – он психолог. Во-вторых, у него не клиенты, а пациенты. В-третьих, он…
– Для меня это важно, – продолжала Луана, – в Америке я ходила к психологу, который в качестве эмоциональной поддержки использовал животных.
Выяснилось, что мадемуазель Луана долгое время жила в Техасе, в городе Остин, и посещала известного психолога, который на протяжении нескольких сеансов определял, кто из зверюшек послужит вам эмоциональной поддержкой, поможет пережить житейские бури. Для Луаны таким помощником оказался хомячок, что, согласитесь, гораздо предпочтительнее, например, бегемота.
У каждого из наших поступков есть три причины: одной мы делимся с посторонними, во второй признаемся себе, а в третьей даже себе не признаемся.
Тем же вечером Лазарь при свете фонарика еще раз перечитал анонимное послание, которое подсунули им под дверь.
ТЫ ХОТЕЛ ПОБЕЛИТЬ СВОЮ КОЖУ
ЭТО ТЫ ЕЕ УБИЛ
«Ты» — это папа. А «её» — маму?
— Так вы не сын Мишеля Сент-Ива?
Спаситель усмехнулся не без иронии:
— Цвет моей кожи говорит, что вряд ли. Пока я рос, у меня было немало проблем.
— Черный ребенок белых родителей, — догадалась Луиза.
Спаситель улыбнулся ей с благодарностью — она мгновенно его поняла.
...
В школе я никогда не играл с такими же черными, как я, и с теми, кто темнее, как будто боялся потемнеть еще больше. А прозвище у меня было Баунти.
— Баунти?
— Черный снаружи, белый внутри. Так называли меня приятели. Но сам я не желал видеть цвет своей кожи. Я считал себя белым.
Нам так вдолбили, что белые выше и лучше нас, что мы стали расистами по отношению к самим себе. Сын двух чернокожих зовется у нас «синий ниггер» и находится на самой низшей ступени человечества. Каждая капля крови от белого помогает подняться выше.
— Я прочитал в интернете, — продолжал Спаситель, — что хомяков определенных цветов нельзя скрещивать между собой, потомство гибнет до родов или после. Боюсь, продавец зоомагазина держал мадам Гюставию в одной клетке с неподходящими самцами. Смешение кровей не всегда дает хороший результат.
— Но бывают… большие удачи, я имею в виду… Лазаря, — пролепетала Луиза, покраснев до ушей, как будто сказала что-то неподобающее. — У вас замечательный мальчик.
До чего же он, оказывается, огромный, черный и какой у него низкий голос! Луиза смотрела на Спасителя новыми глазами.
— Папа, — спросил Лазарь, пока Спаситель еще не выключил свет, — а это ничего, что у меня всего ОДИН друг?
— У тебя есть ДРУГ? Да ты сказочно богат!
— Да, с ним все понятно, — криво усмехнулся Самюэль. — Но женщины воспользовались и валят всех му- жиков в одну кучу. Ключевое слово: мужик — значит свинья. Все мужики сволочи. Мачо. А что значит само по себе слово «мачо»? Тибо объяснил: просто-напросто мужественный. Мачо — парень с мужскими ценностями: смелый, верный в…
— Сегодня мы с вами подумаем, что такое любовь. Даю вам несколько минут на размышление, и, когда вы поймете, что готовы сказать что-то интересное… Ты уже готов, Матис? Ты уверен? Мальчуган, поднявший руку, решительно сообщил: — Любовь — это полюбить кого-то, родить ребенка и разойтись.
Читал он ее, как курицы пьют: то и дело поднимая голову от страницы.