Цитаты из книг
«Ему же хуже...У него есть совесть, хоть и маленькая, но злая. Загрызёт его до смерти.»
На каждой ступеньке выше враги сильнее, маги могущественнее. Выстоит ли аугментация против таинственной и непонятной магии?
Мир жесток, аристократы красиво соблюдают этикет, изысканно дерутся на дуэлях, но отвернись — получишь нож в спину.
Однако помню старую мудрость латинских авторов, сдачи нужно давать в двойном размере. Чтобы и обидчик, и другие понимали риск, на который идут.
«Уверен, если бы кроманьонцу представили выбор: мозг или бакулюм, он только бы чуть поторговался насчёт размеров, но и сейчас, уверен, большинство мужчин выберут бакулюм, как выбирают шашлыки и вискарик вместо высшего образования»
На каждой ступеньке выше враги сильнее, маги могущественнее. Выстоит ли аугментация против таинственной и непонятной магии?
Мир жесток, аристократы красиво соблюдают этикет, изысканно дерутся на дуэлях, но отвернись — получишь нож в спину.
Однако помню старую мудрость латинских авторов, сдачи нужно давать в двойном размере. Чтобы и обидчик, и другие понимали риск, на который идут.
«- Восемнадцать тысяч .... На эти деньги можно жить...Ещё как можно!
- Смотря какие расходы ,- ответил я. - Нельзя гоняться за деньгами, нужно идти им навстречу!»
Как простому ботану из середины нашего века выжить в жестокие времена царской России? Да ещё при наличии там такого непонятного явления, как магия?
Ботану как раз не трудно.
«Как известно, Господь Бог создал Италию по замыслу Микеланджело, а вот Россию по своему собственному , и даже потом решил управлять ею лично, потому что у России «особенная стать», никто больше с нею не может управиться.»
Как простому ботану из середины нашего века выжить в жестокие времена царской России? Да ещё при наличии там такого непонятного явления, как магия?
Ботану как раз не трудно.
«Кто идёт за шерстью , возвращается стриженным.»
Как простому ботану из середины нашего века выжить в жестокие времена царской России? Да ещё при наличии там такого непонятного явления, как магия?
Ботану как раз не трудно.
«Любовь к себе никогда не приедается. Да и не требует взаимности.»
Как простому ботану из середины нашего века выжить в жестокие времена царской России? Да ещё при наличии там такого непонятного явления, как магия?
Ботану как раз не трудно.
«-Ваши шуточки меня не задевают. Они у вас настолько тонкие, что идеально плоские.»
Как простому ботану из середины нашего века выжить в жестокие времена царской России? Да ещё при наличии там такого непонятного явления, как магия?
Ботану как раз не трудно.
Мне, как и многим , хочется быть слабой женщиной, но, как назло, то кони скачут, то избы горят...
На подступах к сингулярности институт Пространства-Времени сдвигает одну из констант, и простой безработный ботан оказывается в прошлом.
Но у него ни родовой магии, ни денег, ни работающего айфона… вообще ничего.
Если не считать некоторой аугментации тела.
...с того времени прошло два долгих года. Это два столетия в нашем быстро меняющемся мире.
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Не дай Бог телепатию откроют, хана всей нашей прекрасной цивилизации. Сейчас мы друг перед другом беленькие, а то увидим не просто чёрненькими...а такое увидим, такое... что не хочу о таком даже думать!
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Одним ребёнком ограничиваются не по случаю занятости родителей, что бы там ни говорили брехливые демографы. Прокормить трудно! На каждого ребёнка нужно ещё одну зарплату...
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
...Все хотят как лучше. Террористы и пацифисты,зелёные и сциентисты,консерваторы и либералы...Даже с атомной бомбой хотели как лучше!Прекрасная эпитафия на могиле человечества. Если какие-нибудь марсиане отыщут руины нашей цивилизации и вздумают поставить надгробный камень,то высекут именно эти слова:" Они хотели как лучше..."
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
— Вроде бы оружия нет. Хотя, знаете ли, у врача всякое может быть...
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
— Ваши умельцы не могли выбрать другой цвет?
— Это не умельцы, а химики, — ответил Дмитрий, морщась
от боли. — Маскирующая окраска!
— Вашим химикам работать мешают погоны. Иначе знали бы
разницу между маскировкой и мимикрией. Если у тебя маскирующая
окраска, сиди неподвижно, даже тень прячь! Маскируются самые
слабые, самые лакомые. Почему не сделать шорты ярко-красными?
Как мухоморы, божьи коровки? Любой бы видел издали: ядовито!
Даже по ошибке не схватят.
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Кирилл помалкивал. Таких женщин он боялся больше всего на свете. Непонятно, что за комплекс ими движет, но самые хрупкие и женственные вдруг начинают заниматься каратэ, футболом, даже штангой. А знание приемов борьбы провоцирует, их хочется применять, только бы повод... Особенно в поединке с мужчиной!
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Так что не вешай голову, Кирилл Журавлев. Не один ты бьешься против несусветной дури, которая не только почему-то существует, но руководит, командует, отдает приказы.
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Оставьте силу в руках армии, Михаил Алексеевич, у вас есть оружие посильнее. Идеи можно обезвредить только идеями, это теперь понятно даже верхним эшелонам власти.
Перед человечеством стоит проблема перенаселения. Стандартное решение этой проблемы, которое не раз предлагали писатели-фантасты, – отправить людей к звездам. Но это, как известно, весьма непросто и сопряжено с огромными материальными затратами. Юрий Никитин, как всегда, предлагает свой, оригинальный выход. Ведь если уменьшить человека до размеров насекомого, то территория, которой ему не хватило бы для того, чтобы просто сидеть, превратится в огромную страну, в которой с комфортом разместится...
Понимаешь, лучшая доля не в том, чтобы воздерживаться от наслаждений, а в том, чтобы властвовать над ними, не подчиняясь им.
Крестоносец, герой взятия Иерусалима, сэр Томас Мальтон Гислендский возвращается домой в Британию. По пути ему встречается странник, калика Олег, добредший в сарацинскую пустыню из далекой Руси, и в схватке с разбойниками спасает рыцарю жизнь. Неведомые люди начинают охоту за двумя странниками. Их интересует содержимое мешка рыцаря. Но сэр Томас — храбрый воин, да и Олег не всегда был каликой перехожим…
– Хххудддожжжник, – сказал заика-родственник. – Бббаб, что ли, ггголых ррриссуешь?
– Да, – ответил я смиренно. – Приходится иной раз и женщин, скудно одетых, запечатлевать (на этом слове я, подобно заике-родственнику, тоже начал скакать по звукам).
– А потом, небось, спишь с ними, – сказала насмешливо толстуха с бородавкой на носу.
Я сделал вид, что не расслышал вопроса, но на всякий случай засунул в рот немалый остаток пирога.– Художники – самый бесполезный народ, – мутным взором обводя стол, устало заметил наследник. – Их при царе-батюшке не на кладбище, а за оградой хоронили.
– Это не художников, – едва не подавившись пирогом, поправил его я. – Это артистов.
– Да тоже такая же сволочь, – отмахнулся, морщась, как от изжоги, хозяин. – Какая от них польза? Один гольный разврат.
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
– А что… – сказал он задумчиво, слегка улыбаясь одними глазами, – мысль неглупая. Да и вы человек, похоже, неглупый, неглупый.
– Боюсь, сей комплимент мне придется вам возвернуть, возвернуть, – сказал я, передразнивая его манеру говорить. – Неглупый к вам бы не приехал, не приехал.
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
– Но эти полячки хитрые, бестии! И охнуть не успеешь, как, извини, в постели ихней окажешься. Тут ухо востро надо держать.
– А почему ухо, Михал Николаевич? – понизив голос, осведомился я. – Ухо-то мужику зачем в постели?
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
Душа человеческая была, есть и будет самым вожделенным блюдом для писателей, бесов и чекистов.
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
Улыбка у нее была чудной: одномоментно и застенчивой, и кокетливой, а белые, ровные зубы в полном боекомплекте как бы говорили: «Не бойся, дурачок! Если мы тебя и съедим, то ты этого не заметишь».
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
Катаржина слушала напряженно, слегка наклонившись вперед, и едва стих заключительный аккорд, как она воскликнула:– Так ведь это же джаз! Обожаю джаз! Вы играли прямо, как Тадеуш Махульский, браво!Я не стал выяснять, хорошо это или плохо – играть, как Тадеуш Махульский, и принялся за «Sweet Lorraine».
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».
– Вы сегодня выглядите еще лучше, чем вчера, пани Катаржина.
Я не знал, для чего брякнул это, потому что она снова была в юбочке и с бантом на голове. Ей еще бы бант на задницу, и на ее демонстрации можно было бы неплохо зарабатывать.
Она скептически отнеслась к моей оценке, пояснив, что специально надела этот маскарадный костюм, чтобы уличить меня в лицемерии, и теперь знает, что моим комплиментам грош цена.
Это роман о любви. О любви странной. О любви к давно покинувшей наш бренный мир возлюбленной. О любви, три десятка лет питаемой чувством вины. О любви, которая, кажется, способна сотворить чудо – вернуть любимую из небытия…
60-летний русский художник-импрессионист Тимофей Некляев и 19-летняя польская красавица Агнешка Смолярчик – в новом мистическом триллере Юрия Никитина «День, когда мы будем вместе».