барон Тайра, в свои сорок четыре, по прежнему очень нравился женщинам, причем не только тем, для которых главными достоинствами мужчины являются его кошелек и положение в обществе, но и вполне романтичным особам.
Люди — индивидуалисты, для вас ничего кроме вашего эго не существует.
Может, стоит спросить людей, хотят ли они куда-то идти, ведь они не просили их создавать и, следовательно, ничего нам не должны.
— Не так уж страшно потерять жизнь. Потерять душу — гораздо страшнее.
Нельзя жить без надежды.
В манерах, осанке, в самой фигуре его чувствовалось, что он привык быть равным среди равных, а не высшим над низшими.
Дракон: Ерунда какая. Ты вообще "Зерцало"-то читал?
Дарки: Благородный не обязан уметь читать! Для того чтоб читать у меня есть Тозки.
Дракон: Ну, вот и спроси у него, что там в ведении написано."…даруем сей закон для всех людей королевства и люда иноземного, в Саагоре проживающего — благородного и простого происхождения".
Дарки: Но ты же — иноземец!
Дракон: Но не люд
Дракон (флегматично): Во-первых, браконьерство карается смертной казнью через повешение. Во-вторых, я под действие закона не подпадаю.
Дарки: Это как?
Дракон (насмешливо): Это так. В "Саагорском зерцале" сказано следующее: "А если виллан или серв будет охотиться в коронных землях и убьёт оленя — быть ему повешенным за шею, пока не задохнётся". Где ты видишь серва или виллана?
— …а ко всему прочему благородного человека легко отличить по тому, сколь много он может пить и не пьянеть, — закончил фразу Даэло.
— И не говорите, сэр Вазма. Холопский дух заставляет простолюдинов — ну просто из жадности — напиваться с совершенно смешных доз, в то время как мы, благородные, пьем с размахом. Я бы даже сказал — с душой мы пьём.
Я уже неделю сижу в своём поместье — хоть бы один мерзавец-сосед визит нанёс! Общаюсь исключительно с такой вот — Даэло кивнул на скорчившегося у стены лакея, — швалью. Прямо чувствую, как оподляюсь. Выехал нынче поохотится, потравил соседу поля — думал хоть подеремся по благородному. Так шиш! Струсил подлец!
Нет, никто не провожал взглядом сэра Алана, а если и провожал — то неявно. И то, верно, как говорит начальник городской стражи, почтенный Васса: "Неча пялится на бла-ародных, у них свои дела, а мы по серенькому. Али ты шпиён, что так вылупилси?"
….Более того, маркграф уверен, что всех похищенных драконом благородных девиц, а их, по его словам, уже более сотни… за две седмицы-то…
— Откуда в Итори столько девиц? — зевнул герцог, — Тем более благородных. Бред.
- Могу лишь склониться перед вашей мудростью, государь. -- вроде бы как искренне ответил князь Тимариани.
-- Своей обзаводиться пора. -- вздохнул я. -- А не чужой кланяться.
Не сказать чтобы он был фанатиком, вовсе нет, но к священству и обетам относился очень, ну очень серьезно. Мирянам же, напротив, склонен был мелкие прегрешения прощать (но только мелкие!), как созданиям духовно недоразвитым и нуждающимся в пастырском участии.
ибо истинный философ способен не только к праздным размышлениям о бытии, но и к деятельному его переустройству.
Вот что значит книжник, ученый человек -- из чего хошь текст сварганит.
Не понимаю я этого «не переедайте на ночь, вредно». С пустым брюхом гораздо вреднее ложиться -- когда его с голодухи крутит, так ить черта лысого уснешь вообще, а в результате у тебя хроническое недосыпание, постоянный упадок сил, конфликты в коллективе и нервное расстройство. А я царь, существо нежное и хрупкое, меня теперь любой обидеть может... на свою голову. Так что крепкий здоровый сон мне категорически показан -- оно и для подданных спокойнее.
Довольный. Видать приданое-то хорошее. Ну или девка золотая.
Может, конечно, и то и другое, но это уже какая-то фантастика.
Мужчина без жены -- что дерево без гусеницы.
это все по старому принципу «опять нету повода, чтобы не выпить».
Правильно мой шеф говорил, что двигателем человеческого прогресса всегда были лень и жадность.
Что же нам, как в далекой стране Сюнну, вдоль границы стену строить? Не особо-то, я слыхал, она и спасает.
Пафосно так двигались, гремя броней, сверкая блеском стали… ("Марш советский танкистов")
— А вы что же, капитан, и не подслушивали вовсе? — развеселился я. — А если бы мой драгоценный родич тишком попытался открутить мне голову?
— На этот случай я, царевич, подглядывал. Но подслушивать без вашего дозволения?.. — На лице командира Блистательных появилось выражение оскорбленной невинности. — Как можно? Я мог бы тогда услышать нечто, что знать мне не положено, и потому находился на достаточной дистанции, дабы не разобрать слова.
— Очень деликатно с вашей стороны, уважаемый
- Еще чего-то хотел?
— Даже не знаю… Слово, что ли, с тебя потребовать, что меня и моих родичей не тронешь?
— И кому такое слово когда помешало резню устроить? — скептически поинтересовался я.
— Да, в общем-то, никому и никогда. — Князь пожал плечами. — Так, разве что чуть осложняло сам процесс.