— А ты тоже погадать хочешь, сердешный? — гадалка заинтересованно сверкнула взглядом на парня. — У меня сегодня скидка пятьдесят процентов, давай, не теряйся. — Спасибо, не надо, я и так знаю, что меня ждет казенный дом. Я ж отчет по свидетельским показаниям не доделал, вернемся, буду в отделении сидеть до вечера, — это он пояснил уже мне.
Идея о проведении каких-то мегаритуалов по обретению силы или тайном капище не выдерживает никакой критики. Просто потому, что они были бы бессмысленны. В смысле, ритуалы. Поклонение же древнему божеству и вовсе за гранью бреда хотя бы потому, что ничего не даст. Не появится над тобой благодатная длань, осыпающая манной и пряниками, единственное, что заработает усердный неофит, так это насморк — в склепе должно быть сыровато.
Судя по всему, пришли мы в жилую комнату, во всяком случае, в тусклом свете от занавешенного окна смогла рассмотреть кровать. Это меня сейчас злостно совращать будут, что ли?
— Что ведьмы вашего рода отдают за пользование силой?
Лучше бы совращал.
Ответить я не успела, дверь распахнулась и на пороге появилась Афродита. Не в пене морской, а с подносом, но тоже впечатляет.
В течение следующих пары дней я ощутила себя почившим генсеком – вся в цветах, а мимо идут экскурсии.
Стажера настолько очевидно распирало от вопросов, что я решила сжалиться над несчастным:
- Это мой первый бывший муж.
Свинья - это не только год рождения, но и сама моя суть.
Да, не заметить здоровенного волка, который на твоих глазах превращается в голого мужика, предельно сложно.
Ничего против утреннего секса я никогда не имела, но надо же хоть умыться и глаза продрать. Романтика романтикой, а нечищеные зубы напрягают.
Заявление вышло деловым, но проникновенным, когда читала, аж сама чуть не прослезилась, начальству должно понравиться.
Если уж представлять имя оборотня, то видится что-то рычащее, тот же Роман или Григорий, например. Но волк Валя это сильно.
Лучше «всё плохо», чем «мне хана».
Да он оптимист… Я пока не уверена, что вообще жива останусь, даже если приложу все усилия, как физического, так и метафизического свойства, а он предлагает обойтись малой кровью.
Эротической фантазии престарелой нимфоманки не суждено было сбыться — пришла в себя я не связанная. Зато удобно уложенная на собственной же кровати.
Таки я была права, говоря Леше, что ни одна ведьма не устоит перед ударом по голове. Вот и я не устояла, хотя дать застать себя врасплох два раза за сутки это уже реальный перебор.
К удивлению и, сказать честно, разочарованию, злостно совращать меня не стали. Уложили под теплый бок, обняли и засопели в макушку. И хотя ещё пару минут назад думала, как бы поделикатнее намекнуть, что нынче не до секса, даже стало обидно. В конце концов, что за манкирование обязанностями?!
Для родителей дети всегда остаются несмышлеными и почти беспомощными. Пусть этому дитятку уже за двадцать, и он скоро сам станет отцом, не важно.
Во всяком случае, изнасилования можно не бояться – тому, кто все-таки соблазнится настолько сомнительного вида прелестницей, можно сразу выдавать медаль «За отвагу». Ну, или хотя бы упаковку «Виагры». На всякий случай, так сказать…
«Есть две бесконечные вещи – Вселенная и глупость. Хотя насчет Вселенной я не вполне уверен…»
Альберт Эйнштейн
Библейские заповеди хороши, как и светлые нормы демократии, но, к сожалению, а может и счастью, ни одни, ни вторые в обычной жизни не применимы.
Выходя из дверей роддома уже после того, как все закончилось, девушка жадно вдохнула пахнущий выхлопными газами городской воздух, показавшийся ей необычно свежим и вкусным после хлорированной больничной атмосферы.
Всю дорогу Ева продрыхла, проснувшись за час до посадки, взъерошенная и не совсем понимающая, кто и за какой надобностью трясет её кровать. Полюбовавшись на бледно-зеленые лица попутчиков, которые, в отличие от самой Евы, попали в зону турбулентности, пребывая в полном сознании, девушка зевнула и снова смежила усталые очи, справедливо рассудив, что если самолет сейчас рухнет, своей истерикой она все равно ничего не исправит.
То, что он одно время был влюблен в Агееву чистой и незамутненной первой любовью, девушка знала и, мудро подождав, пока он переболеет этим душевным недугом, как детсадовец — ветрянкой.
Евин учитель физкультуры прослезился бы от радости и повесился на канате от счастья, если бы увидел, как вечная прогульщица сего святого предмета за четверть часа трижды смоталась вверх-вниз по лестнице на шестой этаж, перетаскивая вещи в машину. Причем, даже не запыхавшись! Ну, почти…
Секретарша прочирикала, что Илья Алексеевич, хоть и не любит опозданий, но блудную адвокатшу своей жены дождется. Тем более, что он понимает, как нелегко женщине за рулем. Все это было произнесено таким приятным и сочувствующим тоном, что Ева ощутила себя блондинкой за рулем асфальтоукладчика.