«Мне с ней работать, Джейсон, а не на свидания ходить!» «Я тебя умоляю, можно подумать, здесь есть большая разница!»– парировал Джейсон.
Обычно ее посещали идеи, которые потом воплощал кто-то другой. Она приходила в восторг от концепций, возможностей, обдумывания новых шагов в эволюции взаимодействия людей и технологий. Но сейчас она не могла предвидеть будущее, по крайней мере, то будущее, которое ей представлялось. До последнего времени у нее не было причин жаловаться на собственную жизнь. Ее занимала лишь работа и те усилия, которые они вместе с Джереми предпринимали для воплощения их общей мечты в жизнь.
Майкл смотрела, как Слоан без усилий идет сквозь шумную толпу людей, двигаясь с изяществом, окруженная легкой аурой уверенности, которая говорила о том, что Слоан привыкла, что перед ней расступаются. Оставшись в одиночестве, без отвлекающей харизматической личности Слоан, Майкл вновь задумалась о том, что она делает. Она не знала эту женщину, никогда не бывала в местах, подобных этому клубу, и боялась сказать что-нибудь такое, что поставило бы ее в неловкое положение. Но, несмотря на эти страхи, Майкл чувствовала и всплеск возбуждения
Господи, как она прекрасна, и даже не подозревает об этом!
Они оказались так близко друг к другу, что, наклони Слоан голову чуть-чуть вперед, их губы могли встретиться. Ей так хотелось поцеловать Майкл – больше, чем любую другую женщину за все время, что она могла вспомнить. От этого неукротимого желания Слоан чувствовала боль в груди и такую глубинную потребность, которую она уже не надеялась когда-нибудь ощутить вновь. В глазах Майкл было столько невинности и доброты, что все, что хотелось Слоан, – это позаботиться о том, чтобы они не пропали. Эти чувства так напугали Слоан, что она резко дернулась назад. Слоан прижала руки к телу и стиснула кулаки так, что заныли пальцы. У нее перехватило горло, и она сомневалась в том, что способна говорить. На трясущихся ногах Слоан сделала еще один шаг назад, болезненно сглотнула и, наконец, произнесла: «Не нужно благодарить меня. Ты и правда потрясающе смелая».
«Майкл», – выдохнула Слоан, пытаясь удержаться от того, чтобы запустить свою руку под распахнувшийся на груди Майкл халат. При виде обнаженной груди Майкл Слоан чуть было не лишилась остатков самоконтроля.
Взгляд Али невольно упал вниз, и она тут же горячо пожалела об этом. Она перевидала сотни – нет, тысячи – голых тел и могла по достоинству оценить эстетику особенно красивых форм, но каждый раз, она восхищалась ими отстраненно, не проникаясь чувством к конкретным людям. Но реакция на полуобнаженную Бо Кросс была какой угодно, но только не бесстрастной. Бо обладала потрясающим телом: рельефные мышцы обтягивала золотистая кожа, крепкое строение смягчалось изящными очертаниями упругих овальных грудей. Внизу живота над тазовыми костями пролегли красиво очерченные впадины. Из нее вышла бы прекрасная натурщица, если бы не шрамы на груди.
– Ты сказала «конечно», словно это в принципе невозможно, чтобы у тебя что-то было не так.– Ты делаешь вывод из какой-то ерунды.– Ты сидишь в гордом одиночестве посреди ночи на жутком холоде, – рассмеялась Бо. – И кто из нас после этого занимается ерундой?– Ты всегда такая назойливая?– Нет. – Бо провела большим пальцем руки по щеке Али. – Ты знаешь, что твои слезы сверкают в лунном свете, как бриллианты? Не знай я, что они появились на твоем лице из-за того, что ты чем-то расстроена, я бы сказала, что они невероятно красивы.Али отшатнулась. – Ты с ума сошла!– Все может быть. Что, все-таки, случилось?– Ничего… я… – Али вытерла лицо рукой, уничтожая предательские следы. – Мне нужно вернуться работе.
Али отложила телефон. – У Винтер схватки… Мне просто необходимо быть рядом с ней.Бо вылезла из постели и отыскала па полу свои штаны.– Я все понимаю, она – часть твоей семьи.– Да, так и есть. – Али тоже встала и обняла Бо за шею.– Ты поедешь со мной?– Конечно. Когда угодно, хоть на край света. – Бо поцеловала ее. – До конца дней своих.
Бо поцеловала живот Али и потерлась об него щекой. – Ну, какое-то время. Впрочем, ты уже была наготове, когда я начала.У Али сжались ноги, и внутри нее прокатилась очередная волна возбуждения. – Кажется, когда ты рядом, у меня перманентное возбуждение.– Да-а-а? – усмехнулась Бо.– Ты же знаешь, что это правда. – Али потянулась и замурлыкала от удовольствия. – Я так люблю твой рот.– А я люблю тебя. – Бо поднялась выше и стала целовать груди Али, медленно обводя кончиком языка соски. Потом она, прокладывая дорожку из поцелуев по шее Али к ее губам, одновременно терлась об ее ногу. Бо сочилась влагой. Между ног у нее было так гладко, мокро, так горячо. Она вся дрожала от возбуждения.
Она поцеловала ее, потому что не могла найти нужных слов, но очень хотела, чтобы Лиз знала это.
Паркер целовала ее еще раз, и ее оргазм раскрывался в ней, как цветок, тянущийся к солнцу, взрываясь в ней жаром и жизнью. – Поцелуй меня еще раз, – прошептала Кэндис. Паркер поцеловала.
И твоя грудь отлично выглядит, – Кэндис вскинула брови. – На самом деле, мне даже нравится этот твой грудастый вид. Лиз злобно посмотрела на нее. – Чашки третьего размера – это не то, что я назвала бы «грудастая».
Кэндис повернулась и пошла вниз по лестнице следом за Брен. На кухне она уселась на табуретку и взяла кусочек пиццы.– Что ты собираешься делать вечером?Брен улыбнулась.– Я собираюсь написать одному человеку кое-что о нашей общей фантазии. А ты?– Я собираюсь позвонить одной женщине и пригласить ее на свидание. – Кэндис посмотрела в сторону лестницы и подумала о Лиз и Рэйли, которые спали наверху в безмятежных объятиях друг друга. – Как ты думаешь, нашему клубу одиноких сердец придет конец?– Нет. Наш клуб основывается на дружбе, – Брен обняла Кэндис за талию. – А любовь только сделает нас сильнее.
Лиз приподнялась, чтобы видеть лицо Рэйли.– Ты любишь меня так, как мне только мечталось. И мне бы хотелось любить тебя так же в ответ.– У тебя получается. – Рэйли пальцами коснулась подбородка Лиз. – Ты делаешь меня счастливой. Ты заставляешь меня думать о будущем. Я хочу быть с тобой и с ребенком. Я хочу быть с тобой во время родов.– Когда я разрешаю себе помечтать, – шепнула Лиз, – я вижу нас. Ты, я и ребенок. Семья.
Рэйли улыбнулась. – Значит, все дело в сексе? – Точно. Разве есть что-то еще? – Да, – шепнула Рэйли, крепко обнимая Лиз, – есть кое-что гораздо большее.
Брен была близка к тому, чтобы взорваться под пальцами Джей. Ей нужно было позволить Джей кончить, или кончить самой. Она взяла грудь Джей обеими руками и сжала ее.– Что ты сказала?– Пожалуйста, госпожа, – простонала Джей. – Пожалуйста, я… о, пожалуйста.– Да, – приказала Брен, впиваясь в шею Джей зубами,– Да, теперь можно.– О Боже, – простонала Джей, ее дыхание оборвалось, и она задрожала.
На протяжении девяти лет они делились секретами, говорили обо всем, доверяли друг другу и радость новых начинаний, и горечь утрат. Между ними было нечто большее, чем дружба, они были для Лиз семьей, и у нее с ними было гораздо больше общего, чем с кровными родственниками. Теперь ее подруги смотрели на нее с беспокойством и ожиданием.
Лиз втянула язык Рэйли глубже, ласково придерживая ладонью ее челюсть. Рэйли притянула ее ближе к себе, и где – то затуманенным мозгом Лиз осознавала, что коробка передач впивается ей в ребра, а вторая рука Рэйли обнимает ее за талию. Ее грудь набухла, а сердце стучало где-то внизу живота. Она ощущала себя развратной, ей хотелось секса так, как никогда в жизни. Ей хотелось забраться Рэйли на колени, чтобы они могли соприкасаться всем телом. Ее кожа горела. Внутри все ныло. Через пару секунд она готова была забыть, где она находится и что собирается заняться любовью с женщиной, о которой думала, как о случайной знакомой.
И затем навалилась тоска – обратная сторона любви.
И затем навалилась тоска – обратная сторона любви.
– Вот так вы представляете себе художников?
– Да. Мне кажется, что они очень хрупкие люди, способные очень глубоко чувствовать. С ними трудно жить, но каждый момент узнавания такого человека стоит того, чтобы быть с ним.
– Я думаю, будет лучше, если вы присоединитесь ко мне в спальне. Гарантирую, что, по крайней мере, одна из нас в конце концов уснёт.
Какую силу нужно иметь, чтобы так себя контролировать, подумала Диана. И зачем это было нужно...
– Наверное, я больше не смогу выполнять свою работу.
– Две недели назад ты говорила совсем другое.
– Тогда я с ней не спала