Книги Александр Куприн
Рассказ Александра Куприна, впервые опубликованный в 1912 году в петербургской «Новой воскресной вечерней газете».
Автор рассказывает о двух псах из Житомира — Негодяе и Мистере Томсоне, с которыми он часто гулял и наблюдал за их приключениями. Однажды большой петух повадился копаться в цветах в чужом дворе, что огорчало хозяина цветника. Тогда Негодяй и Томсон решили проучить нарушителя и устроили западню наглому петуху. Хозяин оплатил соседям ущерб, а тушку петуха отнёс в ресторан.
«В Балаклавскую бухту, узкогорлую, извилистую и длинную, кажется, со времен Крымской кампании не заходил ни один пароход, кроме разве миноносок на маневрах. Да и что, по правде сказать, делать пароходам в этом глухом рыбачьем полупоселке-полугородке? Единственный груз – рыбу – скупают на месте перекупщики и везут на продажу за тринадцать верст, в Севастополь; из того же Севастополя приезжают сюда немногие дачники на мальпосте за пятьдесят копеек…»
«На дебаркадере одного из московских вокзалов шумно двигалась взад и вперед пестрая, разноголосая толпа. Окрики артельщиков, быстро и ловко сновавших с тюками и тележками, мимолетные отрывки обыкновенных вокзальных разговоров, шарканье нескольких сот ног о плитяной помост, – все это, вместе с шипением машины, сливалось в утомляющую своим ритмическим однообразием суету…»
«Молодая восьмилетняя медведица-мать всю осень раздумывала, как ей выгоднее залечь в берлогу. Опыта у нее было немного: всего года два-три. Очень стесняли дети. Прошлогодний пестун начинал выходить из повиновения, воображал себя взрослым самцом, и, чтобы показать ему настоящее место, приходилось прибегать к затрещинам. А двое маленьких – самочки, – те совсем ничего не понимали, тянулись по привычке к материнским сосцам, кусая их молодыми острыми резцами, всего пугались, поминутно совались под...
«В первых двух десятилетиях двадцатого столетия ничей литературный успех не может равняться с той всемирной, почти мгновенной славой, которая осияла Джека Лондона, вероятно, неожиданно для него самого. И положил эту сладкую и мучительную обузу к его ногам вовсе не журнальный критик, этот профессиональный, медленный, строгий и трусливый сортировщик рыночного товара, а все тот же чуткий, внимательный, хотя и требовательный и жестокий читатель, ведущий уже давно критику на буксире своих капризных,...
В книгу А.И. Куприна (1870–1938) вошли произведения разных лет, в том числе такие признанные шедевры, как «Чудесный доктор», «Белый пудель», «Листригоны», «Скрипка Паганини».
Иллюстрированное подарочное издание включает лучшие повести и рассказы восьми русских писателей, раскрывающие все аспекты любви. Книга дополнена очерками о значении любви в жизни самих классиков, произведениями живописи и оформлена в изысканном стиле.
В книгу А.И. Куприна (1870–1938) вошли произведения разных лет, в том числе такие признанные шедевры, как «Чудесный доктор», «Белый пудель», «Листригоны», «Скрипка Паганини».
Пяток печёных яиц, фунт сахару, два лимона и полбутылки коньяка — вот и получится гоголь-моголь по-шаляпински, чтобы знаменитый бас не пропал ненароком.
Издательство «Вече» представляет новую серию художественной прозы «Белогвардейский роман», объединившую произведения авторов, которые в подавляющем большинстве принимали участие в Гражданской войне 1917–1922 гг. на стороне Белого движения. В данную книгу включена повесть «Купол Св. Исаакия Далматского» Александра Ивановича Куприна, снискавшего себе натурную славу еще задолго до 1917 года. Повесть явилась пением «гатчинского» периода жизни и творчества знаменитого писателя, в основе повести...
Повесть «Яма» А.И.Куприн начал писать в 1909 году и завершил работу через шесть лет. Книга о жизни проституток вызвала скорее осуждение, чем сочувствие или понимание. Автора обвиняли в безнравственности и чрезмерном натурализме. Один из героев «Ямы» говорит: «...Наши художники слова – самые совестливые и самые искренние во всем мире художники – почему-то до сих пор обходили проституцию и публичный дом. Почему? Право, мне трудно ответить на это. <...> Может быть, у них не хватает ни времени, ни...
Захолустный городок на юге России, воинская часть N-ского пехотного полка. Куприн сам служил в армии и небольшие эпизоды, описывающие будни русской армии второй половины 19-го века, показаны автором очень ярко и исторически правдиво. В книге вы найдете колоритные образы русских офицеров, философские размышления о человеке и великий накал страстей. В окружении пьянства, разврата и тупой армейской жизни вырисовывается светлый, романтичный образ молодого субалтерн-офицера Ромашова, взросление его...
Два старых города как две большие и живые человеческие книги — Париж и Москва. Не с первого, а может с сотого взгляда они всё же кажутся похожими друг на друга...
«Пасси — очень интересный округ. Нынешние эмигранты ославили его русским. По этому поводу ходили тяжеловатые остроты. Называли Пасси „Арбатом“ и „Пассями“. Уверяли, что где-то, на улице Лафонтен, повесился чистокровный француз, оставив записку: „Умираю от тоски по родине“. Немножко тоньше была такая шутка…»
«О душе большого города музеи и дворцы говорят гораздо меньше, чем старые улицы, чем рынок, порт, набережная, церковь, лавка антиквара и, конечно, больше всего — дешевый трактир попроще…»
«Нет на свете той красоты и той добродетели, которая, в чрезвычайно сгущенном виде, не превратилась бы в уродство. Чудесно пахнут духи Rose Jacqueminot, но концентрированная розовая эссенция непереносна для обоняния. Так и бережливость — навык весьма похвальный, но родственная ей скупость, доведенная до крайности, — отвратительна…»
«В третьем году, увязавшись за французскими друзьями, попал я в маленький, уютный, подземный кабачок, носивший заманчивое и великолепное название „Fleur latine“. Впрочем, я теперь не знаю твердо, было ли здесь единственное или множественное число. Цветок или цветы латыни?..»
«Если переводить это прозвище на русский язык, то всегда складнее было бы сказать: дядя Слива. „Отцом“ — и то с приставкой имени или сана — у нас называют лишь лиц духовного звания; родного отца зовем: батюшка, тятя, тятенька, родитель, папенька, папаша…»