Цитаты из книг

может быть, горсточка маленьких радостей, подобно блесткам, украшающим будничную жизнь, стоит большего, чем умозрительное удовлетворение от владения замечательными вещами, запрятанными на дальнюю полку.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Давным-давно читатели газет уяснили, что беды человечества не имеют ничего общего с горем одного человека. При известии о массовом разорении холодок ужаса может пробежать по позвоночнику, но сердце останется спокойным. В Китае погибла тысяча человек – это новость, ребенок утонул в пруду – это трагедия.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Знаменитости. Они всю жизнь к чему-то стремились, а теперь от них остались лишь имена. Холст и краски.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

– Мне кажется, злодейство, подобно красоте, не существует без зрителя.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Проглядывая в газете репортаж с фотографиями действующих лиц о каком-нибудь нашумевшем процессе, Грант ни разу не спутал судью и подсудимого. Случалось, он мог заподозрить подсудимого в адвокате, ибо адвокат ничем не отличается от всего остального человечества, так же порочен и жаден, как все люди. Только судья всегда выглядит честным и беспристрастным. В парике или без парика, он всегда остается судьей.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

– Может быть, звучит глупо, но… Если у взрослого человека лицо без морщин, это обязательно идиот.

– Но Фирман не идиот, уж поверьте, – перебил его инспектор. – Очень смышленый парень. Точно.

– Вы правы. Я только хотел сказать, что идиоту несвойственно чувствовать себя ответственным за что-либо. Он – эталон безответственности.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Знаешь, только горы могут так наглядно показать перспективу.

– А звезды?

– Нет. Звезды делают из нас амеб. Они отбирают у нас гордость и уверенность в себе. А снежная гора дает верную оценку человеческому бытию. Я лежал тут, разглядывал картинку и благодарил Бога, что не карабкаюсь на Эверест.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Синяя шляпка служила мерилом значительности происходящего, и миссис Тинкер надевала ее в особых случаях. («Вам понравилось, Тинк? Как там было?» – «Нет, не стоило надевать синюю шляпу».)

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

– Ты не считаешь ее трагической личностью?

– Как раз считаю, только совсем по другой причине. Ее трагедия в том, что она, королева, родилась со взглядами провинциальной домохозяйки, которой хочется одержать верх над миссис Тюдор с соседней улицы. В сущности, нет ничего забавнее и безобиднее. Такое может привести разве лишь к тому, что окажешься по уши в долгах, но это уж кому как нравится. Если же подобной домохозяйке подвластно целое королевство, беда неминуема. Отдавать в заклад страну с десятимиллионным населением ради того, чтобы одержать верх над королевой-соперницей! Неудивительно, что Мария Стюарт печально закончила свою жизнь.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

– Очень болит?

– Очень. Только не нога и не спина.

– Тогда что?

– Как говорит моя кузина Лора, меня замучили колючки скуки.

Исчезновение. Дочь времени. Поющие пески

Джозефина Тэй

Джозефина Тэй (наст. имя Элизабет Макинтош; 1896–1952) — знаменитая писательница, дочь шотландца и англичанки, признанный мастер британского детектива, драматург. В шести ее романах действует инспектор Скотленд-Ярда Алан Грант. Инспектор доверяет собственной интуиции, но не безраздельно: он тщательно взвешивает все доказательства, внимательно слушает показания очевидцев; и даже если, казалось бы, все свидетельствует против подозреваемого, Алан Грант не оставит непроверенной ни одну улику....

Давным давно читатели газет уяснили, что беды человечества не имеют ничего общего с горем одного человека. При известии о массовом разорении холодок ужаса может пробежать по позвоночнику, но сердце останется спокойным. В Китае погибла тысяча человек – это новость, ребенок утонул в пруду – это трагедия.

Она, конечно же, растратит всю сумму на мелочи, на что-нибудь совершенно ненужное, так что даже сама не будет знать, на что ушли деньги, но, может быть, горсточка маленьких радостей, подобно блесткам, украшающим будничную жизнь, стоит большего, чем умозрительное удовлетворение от владения замечательными вещами, запрятанными на дальнюю полку.

«Да, я знаю, он убил Эдуарда и маленького Ричарда, но все же в нем есть что-то симпатичное, к тому же с моим ревматизмом вредно жить в комнатах, выходящих окнами на север».

Он слушал чириканье воробьев двадцатого века, прыгавших на подоконнике, и смаковал фразы, написанные пять веков назад. Что подумал бы Ричард, узнай он о судьбе своего письма, посвященного Джейн Шор, о человеке, размышляющем над ним спустя столько лет?

Каррадин поднялся со стула и тут увидел лежавшую на тумбочке фотографию. Он взял ее и с великой осторожностью поставил так, как она стояла прежде. — Стой тут, — сказал он Ричарду. — Я верну тебе твое законное место. — С этими словами он двинулся к выходу.

— Как вы поработали с историческими книжками? — поинтересовался Уильямс. — Лучше некуда. Доказал, что они всё врут.

Потом он ушел, здоровый разумный человек, каким и должен быть тот, кого в детстве пороли ради его же блага.

– Знаете, что писали в городе Йорке? Что они записали в своей хронике о сражении, в котором погиб Ричард? – Нет. – Они записали: «В сей несчастливый день наш добрый король Ричард был побежден в бою и убит, отчего наступило в городе великое горевание».

Генрих наследовал человеку, обладавшему великолепной репутацией, известному от Уэльса до Шотландии, обожаемому народом. И не воспользовался главным козырем — ни словом не обмолвился о чудовищном преступлении Ричарда. Почему?

У него сейчас не очень ладится в школе, потому что, узнав, что шотландцы продали Карла I англичанам, он решил, что не может больше считать себя шотландцем. Насколько я понимаю, он протестует против всего шотландского, не желает учить историю, петь песни и зубрить географические названия сей достойной сожаления страны. Он объявил об этом, отправляясь вчера вечером спать. Еще он собирается просить норвежского подданства.

«Тюдоры в своей внутренней политике сознательно и целенаправленно стремились избавить себя от соперников, особенно из рода Йорков, которые были еще живы к моменту коронования Генриха VII. И они преуспели в этом, хотя кое-какая работа осталась и на долю Генриха VIII».
Грант не мог оторвать глаз от столь откровенного заявления. От простодушного признания всех убийств оптом. От недвусмысленной констатации факта искоренения целого рода.
Имя Ричарда III, обвиняемого в убийстве двух племянников, стало синонимом злодейства. Зато Генрих VII, который «сознательно и целенаправленно» уничтожил целый род», был проницательным и дальновидным монархом. Не очень любимым, но зато сильным, упорным и весьма удачливым.
Грант сдался. Нет, он никогда не поймет, что такое история.
Ее ценности так сильно отличались от всего того, что привык ценить он, что вряд ли он когда-нибудь приблизится к ней. Лучше ему вернуться в Скотленд-Ярд, где убийцы — это убийцы и все равны перед законом.

— Странно, с какой готовностью они все прославляют его храбрость. Пишут, как принято, и никаких тебе вопросов. И все-таки пишут, все пишут.
— Так сказать, «дань врагу», — напомнил ему Каррадин. — Это началось с баллады, сочиненной во вражеском стане.
— Да-да. Кем-то из Стэнли. «Тогда молвил рыцарь Ричарду-королю». Сейчас я ее найду. — Грант перелистнул страницу, другую. — Вот. «Добрый сэр Уильям Хэррингтон». Тот самый рыцарь.

«На ногах не стоит тот, кто ими побит,
Кулаки этих Стэнли что сталь.
(Чертовы ублюдки!)
Ты вернешься, как путь сюда будет открыт,
я пока рисковать бы не стал.
Пусть твой будет скакун у тебя под рукой,
здесь воздаст тебе каждый почет,
И вручит твой народ тебе скипетр златой
и опять королем наречет!»
«Нет, подайте сейчас мне топор боевой
и корону британскую мне.
Я вам богом клянусь и своей головой,
что я властвовать буду в стране.
Не пристало бежать от врагов королю,
попрошайничать в доме чужом».
Он не струсил, не предал себя в том бою
и покинул сей мир Королем.

Впрочем, Грант считал: лучше быть неприподъемным, нежели не иметь в чьих-то там глазах вообще никакого веса.

«Громы и молнии случилось ужасное (тчк) помните о латинской хронике я говорил вам (тчк) хроника написана монахом Кройлэндского монастыря (тчк) я только что прочитал ее и нашел упоминание (тчк) упоминание смерти мальчиков (тчк) время до смерти Ричарда (тчк) мы попались особенно я потому что никогда не напишу свою замечательную книгу (тчк) можно ли иностранцам топиться в вашей реке или она только для британцев – Брент».

Странно, стоит сказать правду о какой-нибудь легенде, и люди начинают на тебя сердиться. Им хочется верить в незыблемость своих идеалов, вероятно, чтобы не потерять внутреннего спокойствия. Вот чем вызвано их возмущение. Будь они даже безразличны, меня бы это не удивило, но они реагируют, и весьма активно. Они раздражаются.