У меня ничего нет, кроме рассказов Жанны. Достаточно ей солгать, и вся моя жизнь станет ложью.
Когда доходишь до определенного уровня отчаяния, оцепенение и спокойствие мало чем отличаются друг от друга.
Женщина, которая позволяет мужчине думать, что он умный, — большая редкость.
Но одно оказалось для меня сюрпризом, и когда я с этим столкнулся, то чуть не сошел с ума — как выяснилось, ни один ваш поступок нельзя было предсказать заранее. Вы действовали, как Рак, под знаком которого вы родились.
... единственный мой талант — умение продавать кому угодно все что угодно, включая и то, что покупается легче и дороже всего, а именно воздух.
...добро и зло – лишь две стороны одной медали.
Боль не красная и не черная. Боль - это колодец слепящего света, существующий только в нашем сознании. Но все же вы в него падаете.
Вещи, которые нельзя придумать, бывают очень полезны, чтобы отличить настоящее от фальшивого.
Война нагромождает одну подлость на другую, одно честолюбие на другое, одно дерьмо на другое.
Всегда существуют исключения, подтверждающие правило.
Истинно скажу, я многое повидал в жизни, но нет ничего лучше вина и дружбы.
Нужно брать от жизни то, что есть, и в тот момент, когда это приходит к тебе, нельзя бороться ни против войны, ни против жизни, ни против смерти; люди притворяются, будто ничто над ними не властно, кроме времени.
Отчаяние - это удел женщин, но не дольше положенного, ибо им в равной мере присуще и здоровое упрямство.
... Она решила, что если нить её не приведёт к любимому — что ж, не страшно; на ней всегда можно повеситься.
Знаю, мне скажут то, что говорили уже миллион раз: глупых надо беречься еще больше, чем злых, а она, мол, глупа как пень, держись от нее подальше, вся она уже в этих словах, но не в том суть.
И вот именно тогда, в преддверии сна, на той зыбкой грани, когда сознание отступает, когда все возможно, у меня впервые возникла мысль, что я не существую вне рассказов Жанны обо мне, и что будь Жанна лгуньей, я была бы ложью.
Самая красивая из трех этих девочек - Ми, самая умная - До, ну а Ля скоро умрет.
... Да притом никто же не говорит, что у тебя нет сердца. Ты могла чувствовать себя очень несчастной. Это выражалось в припадках нелепого гнева, а в последние два года в потребности быть с кем угодно, только бы не в одиночестве. В глубине души ты, наверное, думала, что всё кругом сплошной обман. Когда нам тринадцать лет, это называют разными красивыми словами: жажда ненависти, сиротская доля, тоска по материнскому теплу. А когда нам восемнадцать, вместо красивых слов употребляют отвратительные медицинские термины.
Никогда не угрожайте людям тем, что вы не в состоянии сделать.
Я всегда хожу глядя в землю – из страха, что не замечу какого-нибудь слона и споткнусь о него.
«Она хорошо знала молодых людей этого типа: они входят к вам, как к себе домой, непринужденно усаживаются, охотно выпивают стаканчик предложенного им вина, не сказав при этом даже «спасибо». Обычно они где-то подолгу учатся, на каком-то там факультете, на юридическом или восточных языков. Они спокойны, хороши собой, не отличаются особой вежливостью, немногословны, они нравятся женщинам, даже когда не обращают на них внимания, им достаточно один раз заняться с вами любовью, и вы уже теряете голову, а затем они отговариваются тем, что занятия отнимают у них слишком много сил — а ведь учеба для них главное, уверяют, что все будет иначе, когда сдадут экзамены; порой они на ходу целуют вас безразличными и мокрыми губами или касаются пальцем вашего колена, когда вы возвращаетесь от парикмахера, и говорят вам ласковые слова, а потом наступает конец, и вы сходите с ума.»
«Завтра мсье Пикар, сообщив ей, что она уволена, вероятно, отберет у нее и комнату. Господь Бог не оставит ей ничего. Как говорила мама: «оставит лишь глаза, чтобы плакать».»
=
Они не понимали Жоржетту. Нельзя понять тех, кого не любишь.
=
… лицо сорокапятилетней женщины, которая выглядит старше оттого, что желает казаться моложе, и портит себе кожу, злоупотребляя косметикой.
=
Слишком много ей следовало бы им объяснить, а потому она просто продолжала упрямо качать головой <…>. Она ответила «нет», продолжая отрицательно качать головой, как бы говоря: нет, я не ошиблась, просто не понимаю, я могла бы вам объяснить, но для этого мне пришлось бы рассказать вам <…> о вещах, которые причинили мне немало страданий и которые покажутся вам отвратительными – нет, этого я не могу.
=
— Вы подозреваете его?
— Кто? — спросил он. — Я? Я никого не подозреваю. Если уж сказать вам правду, я очень плохой полицейский, терпеть не могу подозревать людей. Предпочитаю осуждать всех разом. Нет на свете невиновных. А вы верите в невиновность?
Она засмеялась как дурочка, прекрасно зная, что ведет себя как дурочка с этим молодым человеком, который несет всякую чушь, нисколько не похож на полицейского и явно смеется над ней.
…
Что за глупость он сказал? Что, дескать, на свете все виноваты.
Ее беда в том, что она все время думает, будто ее в чем-то собираются упрекнуть. Она прекрасно знает, в чем именно, но это же неправда. Женщина, судорожно цепляющаяся за ускользающую молодость, пытающаяся хоть как-то развлечься. И эти жалкие потуги называются грехом.
=
Он смотрел на нее недоверчиво и разочарованно. Взрослым нельзя доверять. Они тебя никогда не слышат.
=
… в своем дорогом замшевом пальто, ношенном ровно столько, сколько требуется, чтобы выглядеть в нем элегантно.
=
Они не понимали Жоржетту. Нельзя понять тех, кого не любишь.
у самого дома ночь оставила первый в этом году иней.