— Угу, маленьких все любят… – еще больше насупилась девочка.
— Неправда! – бодро возразил Майкл. – Моей дочери уже девятнадцать лет, и провалиться мне на этом самом месте, если сейчас она нравится мне не в сто раз больше того лысого беззубого недоразумения, которое жена девятнадцать лет назад притащила из роддома!
— Вы же не местные, да? Тогда поосторожнее тут! – зловеще проворчал он. – Говорят, вчера в соседнем лесу видели стаю сыроежек… – И емко уточнил: – Красных!
— Ну и что? – беспечно сказала Полина. – Это же всего лишь грибы!
— А как вы думаете, почему их назвали сыроежками? – вкрадчиво поинтересовался мужик…
— Я всегда добрый, – слегка удивился Станислав. – Особенно когда меня не пытаются разозлить.
Рассвет вселяет в людей первобытное, ложное чувство безопасности: если мы пережили ночь, то сейчас и подавно ничего не случится!
Работать с копом Трикси, разумеется, не собиралась, но лучший способ избавиться от мужчины – самой экзальтированно на нем повиснуть.
— Что вы делаете?
— Инвентаризируем груз! – нашелся пилот.
— А стучать по нему зачем?
— Если внутри моль, то она испугается и зажужжит!
— Нашел? – поинтересовался от двери Дэн.
— Нет, тут только грязные женские секреты. – Теодор продемонстрировал другу горсть скомканных конфетных фантиков.
…Мама, воодушевленная приездом своей кровиночки, затеяла ремонт. Сперва своими силами, а когда стало ясно, что их хватило только навести бардак, в котором уже однозначно нельзя жить, – с привлечением рабочих. Рабочие привлекались дорого и плохо, но тем не менее сумели окончательно разгромить квартиру, вытеснив хозяев на матрасы в кухню.
— Идиотский закон! – кипятился Тед. – С тем же успехом можно запретить ввоз, скажем, женщин! Из-за них куда больше народу погибло, чем из-за киборгов!
Капитан открыл на планшете книгу «Петр Первый» и ушел в свою каюту, дабы хоть на часок окунуться в те благословенные времена, когда за порубание бород называли реформатором, а не самодуром.
Кай вволю нагулялся по больничному саду, спровоцировав, как потом выразился санитар, три кризиса, два рецидива и одно чудесное исцеление.
— Тут уж ничего не попишешь, в любом конфликте всегда есть три стороны – две воюют, а одна на них наживается.
В столовой гостей ждал скромный аристократический завтрак: овсянка, омлет, отварные колбаски, жареный бекон, тосты с паштетом, сырная нарезка, три вида варенья и пять видов булочек.
— Из детства надо вырастать, а не впадать в него.
Искренность – куда лучший комплимент, нежели лесть.
Если ругаться с каждым толкнувшим тебя хамом, то ты ничем не лучше его.
«Тренируй свою храбрость, // Молодой самурай, – одобрил Басё, но от шпильки все равно не удержался: – Раз тело не смог».
…Хокку – отрава хуже саке, начинаешь искать пласты смысла даже там, куда их не клали!
…Мозгоедские киборги оказались нормальными… то есть дружелюбными… ну хотя бы миролюбивыми или как минимум ленились убивать людей.
Капитан не обиделся, он был всего лишь оскорблен в лучших чувствах и боялся кого-нибудь убить.
Кашеварила сегодня Джилл, так что на завтрак действительно была каша, на любой вкус – жидкая, густая, комковатая или пригоревшая, смотря из какой части кастрюли зачерпнуть.
День выдался нелегкий, как подъем на Фудзияму, и до ее вершины было еще далеко.
— Всем тихо! – возопила Полина, бросаясь к терминалу и торопливо выставляя зону захвата камеры на минимум. – Мама звонит! Сделайте умные серьезные лица, и лучше за пределами кадра!
Истинный художник любит творить в тишине и одиночестве, поэтому Ланс успел расписать половину коридора, прежде чем шедевр обнаружили злобные критики.
…Когда число доступных тебе удовольствий резко сокращается, оставшиеся приобретают дьявольскую притягательность.