Будущего не существует. Прошлое растаяло, его не вернуть.
Каждый человек, которого я встречала после проявления моего «дара» желал, чтобы я что-нибудь узнала для него. Подсмотрела за его друзьями, врагами, возлюбленными. И что интересно, прежде чем начать требовать и приказывать, они прикидывались добряками. Говорили о том, что заботятся обо мне, потом о Миравингии. Но на самом деле, все хотели лишь одного укрепить свою власть. Вот я и подумала... что раз ты не собираешься меня отпускать, как я просила, то значит, захочешь получить информацию.
— Хорошо, что ты ничего не взяла из железа.
Он меня удивил.
– Почему?
– Убийством ты нанесешь себе непоправимый вред, а последствия будут преследовать тебя до конца своих дней.
Его слова застали меня врасплох, точно удар грома.
– Постарайся оттянуть этот момент, если сможешь.
Прочел в одной книге весьма любопытную сентенцию: «Война есть кровавое ремесло, составленное в равной степени из уныния и ужаса». Может быть, пришло время пожить мирной жизнью. Хотя бы двум или трем поколениям.
Вот что делает любовь, думала я, дарит надежду и повергает в черную тоску. Она заставляет поверить, что чьи-то желания могут обладать силой и повлиять на судьбу. И еще я поняла, как опасна может быть любовь, она может до основания разрушить жизнь, лишить покоя, и отправить в вечную погоню за воспоминаниями.
Ты напоминаешь мне мою сестру. Что странно, в тебе нет тролльей крови, но есть какие-то черты… И она была такой же наивной и смотрела на мир… как будто это проклятое место полно чудес.
Иногда я думаю, что мы слишком похожи. Во всяком случае больше, чем готовы себе признаться. Власть изменяет всех примерно одинаково. Как и бессилие. В бессилии мы тоже ведем себя одинаково.
Мне не хотелось с ним говорить. Но ищейка видно был настроен послушать предсказание. — Вы вещательницы позорите звание магов. Это же про тебя говорили, что ты спасла Брегунд от нашествия варваров? — Нет. Это не я. Несмотря на то, что видение выдало меня с головой, я решила ни в чем не признаваться. Мало ли вещательниц. Он погрозил пальцем. — Верно. Спасением города были заняты боевые маги. Те, кто реально проливал кровь.
Не знаю, что на меня нашло, но я наклонилась к нему и поцеловала. Сердце едва не остановилось.
Я украла поцелуй, который был предназначен не мне. Но когда-нибудь все изменится… Я в этом уверена. У Бьянки уже есть новая любовь, а у меня будет любовь Мадса.
От дерзких мыслей кружилась голова.
Мадс открыл глаза и очень внятно сказал:
— Поцелуй меня еще раз.
Чарки, стаканы, кубки, тарелки, тарелочки текли ко мне нескончаемым потоком. Я только и успевала складывать их в большую бадью. Это напомнило мне стирку в Башнях Пепла. Монотонная работа, занимающая руки, но дающая простор для размышлений. Я поправила платок на голове и вытерла руки о фартук.
— Я просто тебя дразню. Ты еще совсем дитя. Даже не знаю, что тебя может связывать с таким, как Мадс. Ему нравились… другие девушки.
— Какие? — помимо воли спросила я.
— Такие, которые не похожи на застенчивых девочек, с огнем в крови. Такие, которые знают, чего хотят сами, и что хотят парни. Вот так, наивный цветочек. — Она коснулась моей щеки.
— Если бы не ты, Мальта, мы бы уже неприятно проводили время в подвале верховного мага.
Теперь уже не только щеки пылали, а все лицо. Признаться, я ужасно гордилась собой. Мой дар, реально пригодился. Привычка попадать в видения и возвращаться в реальность — сыграла добрую службу. Правда, я не слишком-то что-то контролировала, но все равно — приятно.
— Я говорила, что в идеальном мире, каждая ведьма, проживающая в Белом Замке, находится здесь добровольно. Наше сестринство основано на доверии. Я благодарю тебя Бьянка за то, что ты была с нами и помогала в колдовстве. Наши двери всегда открыты для тебя.
— Большая херовая медаль твоя по праву, сэр Думстанг.
Человек склонен стремиться к свету, но для этого некоторым нужно понять суть тьмы.
Любовь — это как нож в сердце. Его уже не вытащить, если попробуешь, истечешь кровью и умрешь.
...кто варит суп, тот и кладет приправу
...каждое событие имеет свое начало и последствия, как брошенный в озеро камень вызывает всплеск, а потом по воде далеко-далеко разбегаются круги...
— Будущее нельзя увидеть. Будущее неопределенно, только настоящее имеет значение...
— Мы служим королю и королевству, каждый в меру своих сил и талантов. Это достойное дело, а все остальное — предрассудки. Нет ничего дурного, чтобы ступить на путь магии. Тем более это предопределено судьбой...
И все-таки зло есть зло, как бы оно не прикидывалось добром. В какие бы торжественные речи не заворачивалось.
Как все-таки несправедливо винить кого-то за происхождение.
Мне сделалось горько. Какой уродливый мир она нарисовала. Ни любви, ни искренности. Нет, я не верю. Не может быть так.
Глядя на возню, кровь, крики, мне пришла в голову мысль, что в королях нет ничего возвышенного. Они не стоят поклонения. Это просто люди. При том не самые умные или добрые. О благородстве даже упоминать не стоит.
Это место меняет всех. Подчиняет и перемалывает, особенно тех, кто сопротивляется. Ты же понимаешь, что тебя вовсе не оставили в покое. И они заставят тебя вещать…