Прочитал несколько книг со страницы Лозовой. Хотел понять, чем она дышит. Кажется, понял. Идея у нее там одна: когда зло хочет победить добро, оно начинает с детей. Руками взрослых.
Знаешь что, Мартыновский, ты еще такой… ребёнок. Оставайся ребёнком. Не спеши. Неребёнком быть очень плохо…
Красота. Меня всегда поражало, как свежий снег преображает город. Там, где еще вчера хлюпала под ногами грязь, сегодня можно упасть плашмя и смотреть на небо.
- Я так рада, что вы с Аней… не спешите, что у вас всё так… невинно. Взрослые отношения – это прогулка по лезвию бритвы: один неверный шаг, и вы в грязи по уши. Нужно очень доверять друг другу.
Профильная математика – это жестоко. Чего они там наверху, в своих педагогических инстанциях добиваются? Чтобы мы калеками из школы выходили, физически и морально?
Ты должен сам строить свое счастье, отбрасывает лишнее, а не ждать, что плохое уйдёт само и наступит безоблачный покой.
Если бы у вас в голове был юэсби порт, я бы вам флэшки со знаниями воткнула, и все дела, а так придётся по старинке – зубрёжкой и тренировками.
Я жаловался, что у меня в жизни ничего не происходит. Накаркал.
Некоторые говорят, притяжение людей друг к другу — это химия. Другие, что биология. Некоторые вообще утверждают, что любовь можно вычислить по математической формуле. А для меня это геометрический танец. Перемещение в пространстве и времени. Тела, жесты, выражение лиц, игра бровей и губ.
Иногда сложнее всего услышать то, о чем кричат
Мужикам нужна работа, дело, в котором они будут… проявлены. Не будет занятия – придут тоска, неудовлетворенность. Семья – хорошо, жена, дети. Работа по душе, возможность обеспечить родных – важно, никак без этого. Я сейчас о нормальных мужиках говорю, с совестью.
Не нужно стараться понять людей, стоящих ниже на эволюционной лестнице.
— Просто. Приходи, — сказала она, глядя исподлобья. — Не вернешься, узнаешь, на что способна интеллигенция, воспитанная на Достоевском.
Лариса такая… актриса погорелого театра … зато хитро**пая, не умом, а змеиным языком. Знаешь, такие всю жизнь могут счастливо прожить, довольные собой. Не верят в чувства: радость, горе, любовь, сами-то сердца лишены… всегда уверены, что другие вокруг тоже играют.
Как там… смешно еще сказано, ага… вы, мужики, умны от книг, а бабы — прямо от природы.
Леся подошла и потрогала лоб Андрея.
— Заразишься, — обреченно констатировал он.
Леся мотнула головой:
— Я сейчас такая злая, что зараза к заразе не прилипнет.
Берестов, а как ты предполагаешь жить дальше? Идти по жизни и никого не напрягать? — в голосе Леси ему послышалась усталая язвительность. — Порхать с цветка на цветок? Поверь, так не бывает.
Они чувствовали друг друга как скрипка и смычок, и не было ни одного фальшивого движения в нежных прикосновениях и игре тел. Ни одной фальшивой ноты в мелодии, которую создала их любовь.
— Я боюсь, что испорчу ей жизнь.
— Э-э-э, — бармен скривился. — Поверь мне, кофе-мастер, не испортишь ты — испортит кто-нибудь другой. Это жизнь.
— Где этот твой бас?
— Он баритон.
— Да хоть фальцет!
Как можно обнажать перед человеком тело, если не обнажена, не открыта душа?
У всех женщин волосы по-разному пахнут, но это всегда «бьет ниже пояса».
...все мужики одинаковые — смотрят на сиськи, поют про глаза.
— Это он, — безжизненным голосом сказала она.
Андрей сдвинул пальцем зеленую иконку, холодно сказал:
— Да!
В трубке молчали.
— Послушай, урод! Лесю ты потерял, смирись! Ищи себе другую… наложницу! Еще раз позвонишь ей, я выбью из тебя все твои скрипичные ключи, миноры и мажоры! Иди к жене, покайся, тебе скидка будет.