Июнь 1940-го. Туманный Альбион.
Лёха Хренов — Алекс Кокс для тех, кто выговаривает его местную фамилию без акцента, — оказывается там, где фронт уже не отступает, а стоит насмерть. За спиной — падение Франции, впереди — пролив, который внезапно стал линией жизни.
Белые скалы Дувра кажутся мирными, почти туристическими. До первой сирены.
Потом небо начинает гудеть. Сначала далеко, глухо, как гроза над морем. Потом — ближе. «Дорнье», «Хейнкели», «Юнкерсы» идут строем, как бухгалтерия, уверенная в своих цифрах. Над ними — «мессеры», аккуратные, холодные, уверенные в том, что всё уже решено.
Но это Англия.
Здесь небо не пустует. «Харрикейны» и «Спитфайры» поднимаются волнами. РЛС видят то, чего не видит глаз. Пилоты бегут к машинам, не допив чай. И каждый вылет — не романтика, а арифметика выживания.
Металл дрожит. Моторы воют. Воздух пахнет горелым маслом и напряжением. Здесь не атакуют ради славы — здесь дерутся за каждый квадратный километр воздуха.
Лёха снова в кабине и на высоте.