Развод. Мы забыли, как любили

Грейс Фростмар стояла в дверях кабинета мужа, и документы выскользнули из её рук, рассыпаясь по полу. Пятнадцать лет брака, истинная связь, сын — всё это она оставила за порогом, когда увидела секретаршу на коленях у Рейгана. Он откинул голову на спинку кресла, погладил девицу по щеке и объявил: истинность — атавизм, долг перед родом выполнен, дальше он строит жизнь по-своему. Грейс вдавила каблук в бумагу с гербовой печатью, проткнула её насквозь и ушла, шатаясь по коридорам министерства, где служащие кивали ей в приветствие, не подозревая, что она умирает.

Дома она распустила слуг, выписала чеки и взяла в руки древнюю секиру из коллекции мужа. Статуи летящих драконов рухнули, античные вазы рассыпались в крошку. Потом она подожгла супружескую спальню и вышла на улицу с одним саквояжем, а за спиной всё горело. Рейган примчался, брызгая водяными струями, но она дотронулась до его щеки — мягко, почти ласково, — и его магия дрогнула, рассыпалась, утекла в её ладонь. Глаза Грейс потемнели, в них закрутились голубые вихри. Она впитала его силу, сплела водный щит лучше него самого, обрушила его на пламя и ушла, оставив мужа на коленях в луже собственного истощения. Он клялся найти её, но не знал, что Грейс уже сидела в омнибусе, уезжающем в Ледяной клан, с переполненными чужой магией ладонями и пустотой в груди, куда ушла любовь к сыну, предпочтшему отца и его любовницу.

В чужом клане она открыла ателье, нашла в пошиве платьев для изгнанной наследницы то, чем могла дышать без мужа. Но мастерская сгорела в ту же ночь, когда она впервые уснула счастливой, и стражник, нашедший её на улице среди обломков, увидел в ней лишь расчётливую женщину с застрахованным имуществом. Он не знал, что Грейс умеет прятаться за идеальной причёской и ровным голосом, что она выучилась этому, выживая в шестнадцать, когда хоронила бабушку во дворе и два года скрывала, что осталась одна. Он не знал, что она уже потеряла всё, что можно было потерять, и что магия, которую она крадёт, лишь временно подчиняется ей — она сосуд, который опустеет, если не найдёт новый источник. А Рейган в столице листал документы императора и чувствовал, как под локтем хрустит подлокотник кресла, каждый раз когда кто-то произносит её имя.