Петербург, март 1913 года. Морозов получил стол с самостоятельным производством, прибавку к жалованью и чиновника для поручений, который метил на это место сам и теперь аккуратно записывает в клеёнчатую тетрадочку каждую странность своего начальника. А странности есть: начальник стола иногда замирает посреди коридора и смотрит в пустой угол.
На Песках угорела семья переплётчика: муж и жена мертвы, девятилетняя дочь выжила, доползши в темноте до щели под дверью. Дело проходное — за зиму таких по столице десятки. Только фамилия хозяина стоит двадцать девятым номером в списке, который достался Морозову от убитой на льду вдовы, а в чулане на полке остался гаснущий след вещи, которой там больше нет.
Он идёт по следу медной застёжки с оленьей мордой и выходит к тому, чего не ждал: к разграбленному девять лет назад сибирскому кургану, к чужой описи, где числится предмет за номером девять, и к человеку в перчатках, который наконец решил заговорить с ним сам.