С холма над Силомом в ясную ночь видно огни постов Командования — ровные, не мигающие, не похожие ни на костёр, ни на звезду. Хранители Ковчега считают их каждую осень, из поколения в поколение, и ни разу счёт не вырос. Никто не объявлял, что Командование отходит от земли. Огни просто гаснут.
Двор в Силоме держат две семьи: одна служит Шатру и берёт доли, другая хранит Ковчег, наперсник и таблички. Старейшины решают вынести Ковчег в стан, и выносят его чужие руки. Чужой бог в Азоте падает перед ним лицом, две дойные коровы увозят его от своих телят, и двадцать лет Хранитель приходит к нему гостем в чужой дом. Народ, уставший спрашивать и не получать ответа, просит царя, как у всех народов, — а в ларях Хранителей лежат глиняные таблички из Ура о том, как Ануннаки спускали людям царство, когда сами уходили из городов.
Тяжёлый человек из Гефа, которого надо мерить не в рост, а в вес. Два помазанных сразу, и один гонит другого по пустыне. Ефод и наперсник, две половины одного прибора, — врозь. И ночь в доме, врытом в склон, где царь, которому не ответили сверху, спрашивает снизу.
Четыре руки одного рода ведут эту связку, и последняя честно помечает, чего в ней нет. Связка одна, и в ней дырки.
Научная фантастика. Альтернативная история.