На второй год иноплеменников дождь три года подряд уходит за хребет, в Моав. К воротам Ефрафы приходит человек в сером плаще, спрашивает дорогу в поля Моава и до сумерек мерит что-то шнуром ниже давильни; посланник со знаком Командования не приходит. Хозяин поля уводит дом за Солёное море — туда, где над горами по ночам темно: постов там нет, а у колодца стоит камень Хамоса, и его мажут маслом.
Через двенадцать лет по той же дороге возвращается одна старуха, которая велит звать себя Горькой, и с нею молодая моавитянка — посмотреть, правда ли, что у этого народа сказанное записано. На последнем подъёме она спрашивает, что за ровные огни стоят над гребнями Иуды. «Это стерегут», — отвечает старуха.
Командование молчит. Всё, что сделано дальше, делают люди: край поля, который не дожинают, слово о крыльях, под которые пришла чужая, ночь на открытом току, шесть мер ячменя, десять стариков на каменной скамье под аркой и сандалия, снятая в знак уступленного права. Записал это не Хранитель, а хозяин поля, которого выкормила старуха; Хранитель Ковчега положил его таблички среди хроник войн — как свидетельство, что договор держали и снизу. В самый край последней таблички позже вжата строка чужой рукой.
Научная фантастика. Альтернативная история.