- Собирайся! – приказал отец. – Мы выезжаем!
- Куда? – хором спросили мы с матушкой. Матушка снова передумала умирать, отодвигая спасительный веер.
- Любить простой народ! – огрызнулся отец, которому слуга уже нес корону и плащ.
- Бордели открываются только вечером. И маму в них брать не обязательно, - ответил я, не желая никуда ехать.
Я ... налила стакан молока, скользнув им по столу, как по стойке бара.
- Ядреное, - выругался мистер Флетчер, болтая ногами и утирая белые молочные усы рукавом. – Забористое пойло! Ну, рассказывай. Как сходила? Куда послали?
... я давно заметила, что чем красивее мужик, тем больше он сволочь. А тут прямо король сволочей.
«День Прошения! Не откажем никому!», - сверкала магическими огонечками надпись, установленная возле входа во дворец. Под надписью располагался роскошный портрет принца, в который мне хотелось плюнуть!
«Под портретом его высочества не опорожняться! В портрет не плевать!», - виднелась табличка.
я героически поправила дырявую шаль модного цвета «дохлый мыш» и присела в неуклюжем реверансе. Старые ботинки чавкнули и хлюпнули в знак приветствия. Они хлюпали перед всеми, но перед принцами никогда. Это был их дебют!
По взгляду принца я понимала, что доброе сердце у него уже закончилось. А, быть может, и не начиналось.