Эссе, очерк, этюд, набросок
Французский поэт Малларме писал: «Мир существует для того, чтобы войти в книгу». Не всегда письменное слово ценилось выше устного, древние философы с недоверием относились к письменности, ибо «книга не выбирает себе читателей». Тем не менее, со временем письменное слово стало господствовать над устным, и появилась идея Вселенной как книги…
Быть чем-то одним означает не быть всем другим. Люди смутно ощущали эту истину, что и привело их к мысли, что не быть – это больше, чем быть чем-то. На протяжении всемирной истории подобные рассуждения были применены сначала к Богу, а затем и к Шекспиру…
По многим причинам детектив лишен утонченности. Убийство — крах отдельной личности и тем самым поражение всего человечества — может иметь (да, собственно, и имеет) определенную социологическую подоплеку. Если детективный роман хотя бы отчасти достоверен (что случается крайне редко), то он должен быть написан с известной долей отстраненности, иначе разве что безумец сможет его прочитать (или написать). У романа про убийство есть также огорчительное свойство не совать нос в чужие дела: он решает...
«Дон Кихот» Сервантеса – книга реалистическая, хотя реализм этот и отличается от реализма XIX века. Несмотря на то, что замысел книги воспрещал включение чудесного, оно должно было там присутствовать, пусть и косвенно. Сервантес сумел ввести сверхъестественное в роман способом, основа которого – смешение мира читателя и мира книги.
Имя Франсиско де Кеведо, блестящего испанского стилиста, которого можно бы было назвать «литератором литераторов», не значится в списке всемирно известных, и это одна из загадок истории литературы. Оттого ли, что ему не удалось найти символ, завладевающий воображением читателя или по каким-либо другим причинам? И в чем истинное величие Кеведо?
В XVII веке английский поэт Джон Донн сочинил трактат «Биатанатос», который был опубликован уже после смерти поэта, в 1644 году. Основной тезис трактата можно передать таким рассуждением: так как самоубийство – одна из форм убийства, и различают убийство преднамеренное и вынужденное, то далеко не каждый самоубийца несет на себе печать смертного греха...
Родоначальником детективного жанра был Эдгар Аллан По; а также он писал новеллы ужасов с элементами фантастики. Но он не смешивал эти два жанра. Каждая же новелла Честертона об отце Брауне стремится объяснить с помощью одного лишь разума некий необъяснимый факт, и именно в этом, по мнению Борхеса, состоит символ и отражение Честертона.
Особенности аргентинского характера: аргентинец не отождествляет себя с Государством, аргентинец – индивидуум, а не общественное существо, он воспринимает только личностные отношения. Многие считают эти черты вредными, но не Борхес…
Оскар Уайлд – один из наиболее понятных для иностранца британских авторов. Его имя порождает в воображении людей различные образы, например, представление об искусстве как о тайной и тонкой игре… Образов много, но за каждым из них кроется только часть истины.
В 1899 году Оскар Уайлд назвал Герберта Уэллса «научным Жюлем Верном».
Но сегодня мы смутно чувствуем, что Уэллс и Верн – имена несопоставимые.
Какие основания имеет под собой это чувство?
Сэмюэлю Колриджу принадлежат слова, формирующие интересный образ: «Если человек был во сне в Раю и получил в доказательство своего пребывания там цветок, а проснувшись, сжимает этот цветок в руке – что тогда?».
В данном эссе Борхес пытается проследить историю изменений этого образа…
Поль Валери и Уолт Уитмен – две непримиримые фигуры, олицетворяющие поэзию. Можно найти между ними множество коренных различий, но есть у них и точка соприкосновения: сами их стихи значат для читателя меньше, чем порожденный этими стихами образ поэта…
Десять последних страниц романа «Ватек» принесли Уильяму Бекфорду славу. Мнений о самом романе существует множество.
По мнению Борхеса, образ Ада, созданный Бекфордом, уникален и является одним из самых выдающихся в литературе.
В сферу интересов Джона Уилкинса (1614-1672) входили и богословие, и криптография, и музыка, и – что является темой этого эссе – возможность и принципы всемирного языка. Уилкинс придумал универсальный язык, в котором каждое слово определяло само себя. И это в середине XVII века…
Согласно Книге Бытия, на сотворение мира потребовалось ровно шесть дней. Однако научные соображения показывали, что это невозможно. В 1857 году Филлип Генри Госс выдвинул гипотезу, призванную примирить религию и науку…
Данное эссе посвящено концепции времени, изложенной Дж.Данном (например, в книге “Nothing dies” от 1940 года). По Данну, будущее уже существует, а число времен бесконечно…
В своем эссе Борхес полемизирует с Ницше, вернее, обвиняет теорию Ницше о Вечном Возвращении в несостоятельности. В главном произведении своей жизни «О чем говорил Заратустра», Ницше облек теорию о Вечном Возвращении в некую философскую концепцию, и тем самым закрепил за собой «авторское право» на упомянутую теорию. Борхес находит более ранние источники, он указывает на рождение «цикла» в спорах пифагорейцев, предлагает взглянуть в Новый Завет и в двенадцатую книгу «Град Божий», где Блаженный...
ОТ РЕДАКЦИИ Борьба за власть, чрезвычайное напряжение в эпоху гражданской войны, трудности восстановительного периода — позади. Победитель-пролетариат подошел к интереснейшему моменту послеоктябрьской истории человечества — творчеству новых социалистических форм жизни, реализации «утопий», воплощению в жизнь мечты о новой, светлой и радостной жизни. Новые социалистические города с их новым бытом — уже не отдаленная греза мечтателя. Архитектор-строитель уже чертит планы этих городов, уже готовы...
В этом небольшом по объему эссе Борхес, казалось бы, вознамерился припомнить все известные ему тексты, где упоминаются ангелы. Начиная с Ветхого Завета, Откровений Иоанна Богослова, Корана и заканчивая Каббалой и Хименесом. Добавив к этому собственные умозаключения, Борхес приходит к некоторым интересным выводам...
«Этапы пути, который прошел Александр Блок „за 12 лет своей сознательной жизни“ (его собственное выражение), а также и после этих лет, намечены в его поэзии очень определенно, можно сказать, обведены черными контурами. Это – путь от одинокого созерцания к слиянию с жизнью, от попыток силой мечты проникнуть в тайну мира к спокойному и трезвому наблюдению действительности, от мистики к реализму. В то же время это – путь от отроческих мечтаний о венце пророка, о идеальной любви и идеальной жизни...
«Надо вообразить себе не гнев, а холодную злобу, бешеную и расчетливую, облеченную высокой техникой и великолепной внешней культурой и в то же время сознательно топчущую в прах и разрушающую до основания все, чем гордится истинный человеческий прогресс, созданный гениями мысли, учителями добра и служителями красоты. Вообразите себе кровожадность, как меру, введенную в строгую систему. <…> Нет, видимо, сам Бог отступился от страны, покарав ее этим неизлечимым, злобным, хитрым и холодным...
«Лица диалога:
Неистовый критик. Писатель уже немолодой, начавший писать еще при Надсоне, но потом уверовавший в символизм.
Умеренный критик. Писатель более молодой, особенно боящийся прослыть отсталым.
Поэт-символист. Стареющий юноша, с вкрадчивыми манерами.
Футурист. Умеренный, печатавший свои стихи в „Очарованном страннике“ и „Мезонине поэзии“.
Историк литературы. Лицо скучное. Резонер…»
Рассказы и статьи, собранные в книжке «Сказочные были», все уже были напечатаны в разных периодических изданиях последних пяти лет и воспроизводятся здесь без перемены или с самыми незначительными редакционными изменениями. Относительно серии статей «Старое в новом», печатавшейся ранее в «С.-Петербургских ведомостях» (за исключением статьи «Вербы на Западе», помещённой в «Новом времени»), я должен предупредить, что очерки эти — компилятивного характера и представляют собою подготовительный...
«Что такое на тех отдаленных светилах? Имеются ли достаточные основания предполагать, что и другие миры населены подобно нашему, и если жизнь есть на тех небесных землях, как на нашей подлунной, то похожа ли она на нашу жизнь? Одним словом, обитаемы ли другие миры, и, если обитаемы, жители их похожи ли на нас?»