Эмоциональные качели, где оба героя друг друга стоят.
Она с закидонами, он с домостроем и солдафонством.
Зацепил момент, когда герой свой косяк с ночевкой у левой бабы определил, как: сама виновата, это ты меня довела. Ну да, ну да, во всем жены виноваты, а мужики белые и пушистые, правда, по пьяни лишнее, кому не надо, болтают и семейные кровати с чужими постелями путают.
История не зацепила. На разок. Прочитал, отряхнулся, пошел искать лучшее.
— Я не твоя бывшая, Герман! Я не буду бегать на сторону, ясно?! Если мне кто-то понравится, ты узнаешь об этом первым. — Что ты сказала? — он замирает, как был. Занеся руку к валяющейся на полу футболке. Сверлящий меня взгляд затуманивает что-то страшное. — Ничего, — отворачиваюсь я, но… поздно. Герман выпрямляется. Подходит к кровати. Опускается на матрас, жестом указывая, чего от меня хочет. Дрожу… Боже мой, как я дрожу! — Гер… — Тс-с-с. Ну-ка, милая, напомни мне свое обещание. Я точно...
Она с закидонами, он с домостроем и солдафонством.
Зацепил момент, когда герой свой косяк с ночевкой у левой бабы определил, как: сама виновата, это ты меня довела. Ну да, ну да, во всем жены виноваты, а мужики белые и пушистые, правда, по пьяни лишнее, кому не надо, болтают и семейные кровати с чужими постелями путают.
История не зацепила. На разок. Прочитал, отряхнулся, пошел искать лучшее.