Голова кружилась, ноги подгибались, но сознание упорно не желало отдавать бразды правления! И панически орало: «А я говорило! Не надо было лезть! Надо было полицию взывать! Сейчас тебя убьют — что взять с уголовника! А труп с балкона выбросят! А кто отчет полугодовой сдавать будет?».
— Что делать, Харитон?
Кот почесал за ухом и мудро смолчал. А, может, до сих пор дулся. За то, что был подвергнут грязному надругательству в виде мытья.
Нет, мытье деревенского — ну, или дачного кота — это только перевод воды. Но Алена твердо решила. Во-первых, кот, со своей стороны, так же твердо решил у нее харчеваться, и Алена даже купила ему кошачьего корма, который Харитон с аппетитом трескал. А во-вторых, он еще так же твердо решил с Аленой спать. А такого грязного кавалера пускать в постель нельзя!
Вопли Харитона слышала, наверное, вся их улица имени Мичурина. Но, надо сказать, только воплями дело и ограничилось. Когда Алена, после «купания красного коня» в красном же тазу вышла на крыльцо, там уже над забором снова торчала голова соседки. Нина Ивановна подвергла особо тщательному осмотру руки Алены и, судя по лицу, очень огорчилась отсутствию царапин на них. А вот такой у Алены кот. Умный! Громкий, но умный.
Люди расступились. Надо же, какое трогательное единодушие в том, чтобы дать ближнему своему сделать то, что тебе самому делать не хочется.
Кроме любви к тебе, у меня есть ещё и гордость.
Если что Дарина и знала абсолютно точно про свою работу — так это то, что детям врать нельзя. Почему-то считается, что дети ничего не понимают, и им можно говорить все, что угодно. А это не так. Дети понимают все. И ложь чувствуют лучше полиграфа.
Предрассветное время называют еще часом смерти. Так говорит статистика. Так утверждают физиологи. А еще в этот час страх, наконец, прорывается — надсадным криком, воем, почти звериным, переходящим в хрип.
Когда симпатичная девушка говорит: «Я согласна», то у любого нормального мужика целая куча вариантов, куда это согласие пристроить. А что именно она имела в виду… Что имею, то и введу, как говорится. Но вслух этого произносить не будем — чтобы барышня не обрадовалась раньше времени.
Кто не был в юности идеалистом, тот не имеет сердца. Кто не стал в старости прагматиком, тот не имеет ума.
Самообман — непозволительная роскошь.
- вот твоей маме, может, никто не помогал. А потом, представь, что ты все-таки вырастила своего ребенка. А этот взрослый выросший ребенок тебе говорит: «А почему у меня не было того, а почему у меня не было этого, почему ты мне не дала то-то и то-то?». А ты просто не могла это дать. У тебя этого не было. А все, что могла — ты отдала.
Дуня посмотрела на мужа и медленно произнесла:
- Ты дурак.
Он в ответ пожал плечами:
- Я Иван, мне положено.
Γлавные слова произносят тихо. Самые главные – молча.
Детей надо заводить от умных женщин. Тогда и дети будут умные.
Когда чудеса приходят в твою жизнь, самое правильное, что ты можешь сделать — позволить им случаться. Покорно и с радостью.
Тот, кто идет — всегда куда-то придет. Правда, может так оказаться, что тебе не понравится там, куда ты пришел.
...примитивность и пафос – это еще хуже голого тела. Тело хотя бы может быть красивым. А когда обнажают слабый интеллект…
Настоящая любовь никуда не уходит. Она лишь делает вид, что отвернулась. А потом возвращается.
Прошлое может накатить волной, выплеснуться, многое в настоящем переменить. Но что с этим делать дальше? В какой-то момент надо повернуться лицом к будущему.
Я была тут счастлива – как можно быть счастливой только в юности. Когда ты пьяная от любви и считаешь, что весь мир был создан исключительно для того, чтобы ты встретила ЕГО.
— Я понял, чем отличается любовь от секса.
[...]
— Ну, так что там с отличиями?
— Когда занимаешься сексом, после оргазма хочется отвернуться и заснуть. Когда занимаешься любовью, после оргазма хочется обнять и не отпускать.
Мальчишки — они всегда мальчишки, сколько бы им не было лет и сколько бы у них не было денег.
Буров, конечно, человек порядочный, хоть и гинеколог...
Мужчина может быть привлекательным внешне, и ты получаешь удовольствие от того, что на него смотришь. И даже от того, как тебе завидуют другие женщины.
Мужчина может быть потрясающим любовником, и в постели с ним ты забываешь обо всем.
Он может быть умным, с прекрасным чувством юмора, интересным собеседником. Но сваливает с ног и окончательно подкашивает тебя другое. Когда ты восхищаешься им. Не потому, что так пишут в гламурном глянце и советуют гуру-блогеры по женской части. Не потому, что мужчиной обязательно надо восхищаться и всячески его хвалить, чтобы он, болезный, не зачах.
А потому, что не восхищаться им невозможно. Потому что он делает что-то, для тебя совершенно немыслимое, недоступное, невероятное. И чем больше он делает вид, что ничего особенного не происходит, тем сильнее твое восхищение.
— Вот он меня в сентиментальности обвиняет. А сам, знаете, как это называет? — мотает головой в сторону белого экрана.
— Как?
— Портал к Богу.
Апрель в этом году с амнезией — не помнит, что он как бы весенний месяц.