Happy halloween! История, написанная с удовольствием ради удовольствия. История о любви, НЁХах и семейных ценностях. Маруся, жги!
«Помнишь, как это было? Маленький Моисей (фунтов 20 тогда он весил, не больше) плыл по реке в корзине. В красивой тростниковой корзине, так хорошо пропитанной смолой, что ни одна любопытная капля воды не могла проскользнуть сквозь крепкое плетенье…»
«На каком языке говорили в раю? Ты, верно, думаешь, что на русском… Я тоже так думал, когда был маленьким. Маленький француз, если спросишь его об этом, вынет палец изо рта и ответит: «Конечно, в раю говорили только по-французски!» Маленький немец не задумается: «По-немецки, как же иначе»… Но все это не так…»
Хорошо летом у бабушки. Вот и смертёнок Смертюша на каникулы отправился в гости к бабушке Смерти. Жила она в чудесном холодном неуютном доме, от которого у Смертюши пошли бы мурашки по коже, будь у него кожа. В огороде у бабушки росли самые настоящие будильники, отсчитывающие чьё-то время. А ещё была банька, куда бабушка ходила парить косточки.
Игорь Валентинович, бывший профессор, а ныне - свежеиспечённый, подающий надежды пенсионер, налил себе чашку горячего некрепкого чая. Звучно прихлюпывая, по давней примете отпил с поверхности пузырьки, затем, удовлетворённо хмыкнув, бросил в чай два куска сахара, размешал и плюхнул сверху ломтик лимона.
- Не знаю, как на вашей планете, а у нас не принято принцессам перечить, - Пленница говорила уверенно, тоном, не терпящим возражений. - Я не могу спать в этом ужасном месте, на этой... этой скамейке! Где мягкие одеяла и ортопедический матрас?
"Предупреждение: Не вычитано". Не всегда пойманный вами приносит заслуженные "плюшки". Часто бывает наоборот!
«Праведника Иону посетил во сне Господь. «Пойди в Ниневию, нету моего терпения! Живут хуже скотов, злодей на злодее… Образумь их, Иона, а не то…» И загремел гром в небе.
Проснулся Иона, сел на ложе и задумался. Да разве они послушаются? Камнями побьют, а сами еще пуще прежнего закрутят. Слишком уж милосерд Господь… Нянька им Иона, что ли…»
«„Когда пророк Елисей шел дорогою, малые дети вышли из города и насмехались над ним: идет плешивый. Он оглянулся и увидел их и проклял их именем Господним. И вышли две медведицы из леса и растерзали из них сорок два ребенка“.
Так говорит Библия…»
«Папашу моего в нашем округе кажный козел знает: лабаз у него на выгоне, супротив больницы, первеющий на селе. Крыша с накатцем, гремучего железа. В бочке кот сибирский на пшене преет, – чистая попадья. Чуть праздник, – в хороводе королевича вертят, – беспременно все у нас рожки да подсолнухи берут…»
«Душок над стойкой стоял густой и сложный: нудно пахли в июльской духоте распластанные на тарелках кильки; рыжие пирожки излучали аромат прогорклого тюленьего жира; кислая капуста вплеталась в копченый колбасный душок; слоеные пирожные, по-русски крупные и густо засыпанные пудрой, приторно благоухали рядом с горкой котлет, щекотавших ноздри выпивающих и закусывающих гостей добротным запахом пережаренных сухарей…»
«Вот так, в метро, никому не расскажешь. Потому что свое, кровное. В своей семье посторонний третейский судья не требуется.
Но на первой зеленой подстилке, когда в воскресенье с приятелем, с закуской и зубровкой, занесет тебя весенний ветер в Медонский лес, бес откровенности толкнет человека под ребро – и покатишься… Хоть без зубровки, конечно, никакой бес ничего не сделает…»
"[несколько выдержек из Большой Галактической Энциклопедии] Некроморфы (от др. греч. νεκρός - "смерть" и μορφή - "форма") - существа состоящие из мёртвой плоти, по сути - форма, существования неживой материи. В активном состоянии её поддерживает психокинетическое поле обелиска. См. также Обелиск, Маркер. Артефакт.
«Родители поехали вперед. А дядя Петя отважно взялся везти детскую команду: Гришу, Савву, Надю и Катеньку (восьми, девяти, одиннадцати и двенадцати лет). Из Парижа до Тулона добрались благополучно. Попутчик по купе третьего класса, толстый негр с седой паклей на голове, так разоспался, что все норовил во сне положить свою ногу Савве на плечо, но Савва не сдался, – пять раз сбрасывал негритянскую ногу и, наконец, победил… Негр спал с широко разинутым ртом; Гриша хотел было заткнуть ему рот...
«В ноябрьский слякотный вечер шестнадцатого года пришел в госпиталь лазаретный батюшка о. Василий. Маленькая русая бородка клинушком, глаза как у пятилетней девочки.
Дождевик в парадной повесил, с часовым у денежного ящика поздоровался (что батюшке по уставу как будто и не полагается) и вприпрыжку по широкой лестнице пошел в коридор…»