— Люблю, когда женщина страдает, — сказал он, легко скользнув ко мне и навалившись всем своим весом, — это придает сексу оттенок аристократизма.
— Я не страдаю... Я просто… От солнца закрываюсь.
— Да? — Демид наклонился, провел носом по моему виску, шумно вдохнул, — а жаль… Я хотел поаристократить…
— А теперь?
— А тепер-рь… — его голос стал ниже, раскатистей, и я поняла, что мой маневр не прошел впустую. Понравилось ему. — Теперь придется просто грубо развратничать.