Одна из тех вещей, которые вгоняют меня в ужас при мысли о взрослой жизни, - то, что рано или поздно ты поддаешься сентиментальности в ущерб простой логике. Фальшивые чувства препятствуют действиям , как густой мед склеивает крошечные детали часового механизма.
– А у тебя как? Муж хороший? Тещу уважает?
– Уважает. Они видятся редко.
– Вот это правильно. Глаза б мои зятя не видели.
Мораль в том, что в нашей стране честный человек не может избежать государства, но должен, всё время должен держать с ним дистанцию.
People talk easily to me. They think a bald albino hunchback dwarf can’t hide anything. My worst is all out in the open. It makes it necessary for people to tell you about themselves. They begin out of simple courtesy. Just being visible is my biggest confession, so they try to set me at ease by revealing our equality, by dragging out their own less-apparent deformities.
Он обращался с ней не только как с чадом, не только как с интеллектуалкой, не только как с неврастеничкой, не только как с чудачкой. Он, видимо, просто считал ее такой, какова она есть.
Невольно примешь за особое отношение любой, самый безобидный знак участия, после того как все завидные женихи столько лет обходили тебя вниманием.
Сложно объяснить, почему принцесса-лебедь лучше принцессы-утки. Так принято считать, и все тут.
Когда богу становится безразлична месть, значит, с ним покончено.
Я позабочусь, чтобы никто не мешал тебе. И пока ты работаешь, возле тебя будет стоять вазочка с карамельками.
"познать любовь и страсть поклонниц нам здесь, увы, не суждено... Среди говна мы все поэты, среди поэтов мы говно".
Существует ли закон, по которому можно засудить за удар в лицо законченному засранцу обеими ногами в прыжке? Наверное. Всегда найдутся законы, запрещающие необходимые действия.
Покинуть душное помещение, выйти на простор, вдохнуть полной грудью, ощутить аромат нового дня и зашагать по утренним улицам, наслаждаясь свободой и радуясь, что больше никто не стоит над душой со своими ценными указаниями
Мне завидуют, меня ненавидят. Такова цена успеха.
Глубокая убежденность была единственным багажом англичанина.
"Достойного принца в наши дни не так-то просто откопать", - любит повторять моя бабуля, и она чертовски права! Я уже полночи рою, а впереди ещё не меньше двух футов земли.
Иногда не слова человека, а его молчание говорит о том, как сильно изранена его душа. Кто-то или что-то причинило ей боль. Много боли.
Через несколько времени действительно мне позволили попробовать бороновать землю. Оказалось, что я никуда не годен: не умею ходить по вспаханной земле, не умею держать вожжи и править лошадью, не умею заставить ее слушаться. Крестьянский мальчик шел рядом со мной и смеялся. Мне было стыдно и досадно, и я никогда уже не поминал об этом.
Из женщин - друзей можно сделать жён, но не любовниц. Хотя из любовниц иногда получаются верные друзья.
Мистер Норрелл был очень польщен. Лорд Ливерпуль относился к тому сорту гостей, которых он любил, – то есть восхищался библиотекой, не проявляя желания взять с полки книгу и почитать.
Он обнаружил парадокс: лицевые мышцы нужны человеку, чтоб выражать эмоции, но на протяжении всей истории человечества прекрасными считались симметричные и не эмоциональные лица.
хорошо через сто лет вернуться домой с войны,
обнаружить, что море слушается луны,
травы зелены,
и что как ты ни бился с миром, всё устояло,кроме разве что сердца матери,
выцветшего от страха до белизны
Сталин велик потому, что он пошел дальше. Он понял: никого нельзя оставлять — весь старый мир должен погибнуть.
Хватит нюхать старую тушу твоей прежней жизни, мой брат. Может быть, тебе и нравится все время страдать. Лично мне — нет. Уйти и оставить в покое кости не стыдно, Изменяющий. — Он наконец повернул голову и посмотрел на меня своими глубоко посаженными глазами. — И не слишком разумно постоянно себя мучить, день за днем. Ты ничего не должен этой боли. Поверь мне, ты не станешь хуже, если забудешь о ней.
Всегда странно сталкиваться на улице с учителями, когда они одеты в свою обычную одежду.
Все болезни от нервов