Когда же г-н де Гиз младший, в бытность свою губернатором Прованса, вздумал поднять гарнизон Марселя по ложной тревоге и, явившись к Крийону, вскричал: «Враги напали на город!», — Крийон, не дрогнув, сказал: «Вперед! Умрем храбрецами!».
Вместо вещей, заведите у себя в квартире людей.
грабителями. – Сейчас, как поедите, приведите себя в порядок. Помойтесь, причешитесь хоть немного и выстирайте всю одежду. Как будете готовы, придете во-о-он туда. – Я кивнула в сторону дома Эрилива. – Спросите леди Викторию или господина Эрилива.
Я не могла передать словами, что чувствовала, когда слышала это слово. Шон хотел унизить меня, вернуть в прошлое, к моему прежнему представлению о себе. Но это слово не возвращало меня в прошлое – наоборот. Каждый раз, когда он говорил: «Эй, Ниггер, подними балку!» или «Подай мне уровень, Ниггер!», я возвращалась в университетскую аудиторию, где передо мной разворачивалась человеческая история, и я искала свое место в ней. Истории Эммета Тилла, Розы Паркс и Мартина Лютера Кинга всплывали в моей памяти каждый раз, когда Шон кричал: «Ниггер, переходи на следующий ряд!» Видела их лица на каждой балке, которую тем летом варил Шон. К концу лета я наконец поняла то, что должна была понять сразу же: человек может организовать великий марш за равенство, человек, лишенный свободы, должен за нее бороться.
Я громко мяукнул в знак протеста, но все лишь рассмеялись и заспорили о том, что нужно давать кошкам. Воспользовавшись тем, что внимание ко мне ослабло, я вывернулся и, умудрившись спрыгнуть с рук, дал деру
Я бросалась в работу, в историю, в отношения – без оглядки, без всякого запасного плана, и каждый раз удивлялась, когда меня сбивало с ног, и цеплялась потом за что угодно.
Люди – странные, умеющие приспособиться ко всему животные и рано или поздно привыкают к чему угодно, даже к невозможному или невыносимому. Немыслимое со временем становится нормальным
Война - это как раз то, о чем не говорят, потому что не знают.
Из стрелковых рот, с передовой, вернулись одиночки, их никто не знает, и на телепередачи их не приглашают.
А если кто из них решается что-то сказать о войне, то ему вежливо закрывают рот...
Выбери любую задачу для человечества - и опробуй ее, используя нашу передовую технологию. Преступления? Они исчезнут. Мы узнаем о любых скрытых планах. Перенаселение? Тоже не проблема. Мы решим и это! Люди будут жить в стенных шкафах, воображая, что они находятся во дворце. Голод? Мы превратим корку хлеба в роскошный ужин из трех блюд. Воду - в вино. Если на то пошло, никто не будет голодать, влачить скучное, жалкое существование изгоя. Мы создадим безграничную Вселенную, заключенную в голове каждого человека. Утопия. Виртуальный рай прямо здесь, на Земле.
Иногда ошибки ведут к новым звукам, новым ритмам. Музыка не совершенна.
Тяжело быть ребенком: цветные кусочки взрослых историй никак не хотят складываться в цельную картину. Перебираешь-перебираешь детали мозаики - и понимаешь вдруг, что тебе дали не все. Хитрые взрослые.
– Ты не пробовал нормально жить? – тянет Бен.
– Нет. Я пробовал нормально сдохнуть.
Бен снова вздыхает.
– Что-то пока не выходит.
– Да, спасибо, а то я сам не заметил.
- У Вас нет работы , на которую нужно идти, или чего-то в этом роде ?
- Проживать жизнь распутного аристократа считается работой? Если да, я заслуживаю повышение в зарплате.
Бей в основание и верхушка отвалится сама.
Видимо, когда ты помогаешь кому-то достичь счастья, которого у тебя уже не будет, то и на твою долю перепадает его маленький кусочек.
Когда человек долго тоскует, в нем как будто что-то ломается. Медленно тухнет взгляд, и он теряет способность видеть красоту в своем окружении, в своей повседневной жизни.
Что такое жизнь одного человека в сравнении с жизнью миллионов! Пусть эта мысль будет мне утешением.
Как думаешь, последствия имеют значение, если мы сами их не видим?
Lack of sleep is a form of torture...
Телесные мускулы гораздо проще качать, чем духовные.
Хоть я никогда прежде не пробовал алкоголь, уверен, что целовать тебя сродни опьянению. Если это так, то я уже боюсь заработать алкоголизм, потому что становлюсь зависимым от твоих поцелуев.
Если нужно, то вернуться откуда угодно и куда угодно можно. Было бы ради чего.
Существует два рода людей суеверных: одни стараются никогда не упоминать о несчастьях, а другие постоянно говорят о них, бросая вызов судьбе, в надежде отвести беду.
О, любовь - ничто, если в ней нет безумия, безрассудства, если она не запретна, если боится дурного. А иначе - она только сладенькая пошлость, годная служить темой для невинных песенок...
Писатель, который умнее своих историй, ошибся в выборе профессии.