Лучше сказать глупость, чем упустить важное.
До какой же степени неверия и нигилизма дошла наша золотая молодежь, чтобы даже из собственной смерти устраивать буффонаду?
Вот они, начальственные привилегии: один на персональном извозчике домой, а другой на своих двоих по служебной надобности.
-Пристрелю её, змею, к чертовой матери. Или увезу. Ты только скажи, мы с тобой союзники или соперники?
... я в людях одну только смелость ценю, прочее все подделать можно.
Народу вокруг много, а людей нет.
Опыт подсказывает мне, что таланты, заложенные в женскую натуру, часто бывают такого свойства, что мораль современного общества не готова их должным образом воспринимать. Мы живем в век мужчин, и с этим приходится считаться. В обществе, где заправляют мужчины, незаурядная, талантливая женщина вызывает подозрение и враждебность. (баронесса Эстер Эрасту Фандорину)
Фандорин оделся неприметным англичанином: черный котелок, черный пиджак, черные брюки, черный галстук. В Москве его, пожалуй, приняли бы за гробовщика, но в Лондоне он, надо полагать, сойдет за невидимку.
Найти свой путь — самое главное в жизни любого человека. Я глубоко убеждена, что каждый человек неповторимо талантлив, в каждом заложен божественный дар.
Сдавайте, сдавайте. Карта не лошадь, к утру повезет.
"Амалия, она ведь королева, ей шлейф нужен, из мужчин. Чем длиннее, тем лучше". (граф Ипполит Зуров Эрасту Фандорину)
--Тебя как зовут?
-- Эраст.
-- Пойдем, Эраст Роттердамский, посидим у меня в кабинете, выпьем коньяку. Надоели мне эти рожи.
-- Эразм, -- механически поправил Фандорин.
-- Что?
-- Не Эраст, а Эразм.
-- Виноват, не дослышал. Пойдем, Эразм.
Нам, молодым, в вашем мире тошно. Ваши идеалы - карьера, деньги, почести - для многих из нас ничего не стоят. Не о том нам теперь мечтается. Вы что же думаете, спроста пишут про эпидемию самоубийств? Лучшие из образованной молодежи уходят, задохнувшись от нехватки духовного кислорода, а вы, отцы общества, уроков для себя ничуть не извлекаете! (коллежский регистратор, чиновник 14 класса Эраст Петрович Фандорин Ксаверию Феофилактовичу Грушину, следственному приставу Сыскного управления при московском обер-полицеймейстере)
Я люблю поесть. Ведь на то живешь, чтобы срывать цветы удовольствия.
«Уж и вы! Не нашли другого места упасть! И растянулся, как чёрт знает что такое.»
"На зеркало неча пенять, коли рожа крива".
О! насчет врачеванья мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, - лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет.
Да и странно говорить: нет человека, который бы за собою не имел каких- нибудь грехов.
Чай такой странный: воняет рыбой, а не чаем.
"Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нем какого-нибудь донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать; впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное."
С тех пор как я принял начальство, — может быть, вам покажется даже невероятным, — все как мухи, выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.
Мне жизнь – копейка
«Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»
Да, таков уже неизъяснимый закон судеб: умный человек — или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.
Я куривал сигарочки по двадцати пяти рублей сотенка, просто ручки потом себе поцелуешь, как выкуришь.