Цитаты

Как был род человеческий заблудшим, так и остался.

Прошлое, Будущее - не все ли равно, лишь бы мы оба жили, ведь то, что придет вслед за нами, все равно придет - завтра или через десять тысяч лет.

Тогда мы принялись сокрушать религию. И отлично преуспели. Лишились веры и стали ломать себе голову над смыслом жизни. Если искусство - всего лишь выражение неудовлетворенных страстей, если религия - самообман, то для чего мы живем? Вера на все находила ответ. Но с приходом Дарвина и Фрейда она вылетела в трубу.

наука в конечном счете — исследование чуда, коего мы не в силах объяснить, а искусство — толкование этого чуда.

У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное.

Любой здравомыслящий человек мечтает унести ноги с Земли.

-Что ты там высматриваешь, пап?
-Я искал земную логику, здравый смысл, разумное правление, мир и ответственность.
-И как – увидел?
-Нет. Не нашел. Их больше нет на Земле. И, пожалуй, не будет никогда. Возможно, мы только сами себя обманывали, а их вообще и не было.

...чтобы выжить, надо перестать допытываться, в чем смысл жизни. Жизнь сама по себе и есть ответ.

Брак даже молодых людей делает старыми, давно знакомыми…

Сара Тледейл«Будет ласковый дождь».Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах;Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.И никто, и никто не вспомянет войну:
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.И ни птица, ни ива слезы не прольет
Если сгинет с Земли человеческий род.И Весна… и Весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

Когда жизнь хороша, спорить о ней незачем.

Как будто меня двое суток держали под ливнем без зонта и плаща.Я насквозь,до костей пропитан впечатлениями...

А в самом деле: чем пахнет Время? Пылью, часами, человеком. А если задуматься, какое оно – Время – то есть на слух? Оно вроде воды, струящейся в темной пещере, вроде зовущих голосов, вроде шороха земли, что сыплется на крышку пустого ящика, вроде дождя. Пойдем еще дальше, спросим, как выглядит Время? Оно точно снег, бесшумно летящий в черный колодец, или старинный немой фильм, в котором сто миллиардов лиц, как новогодние шары, падают вниз, падают в ничто. Вот чем пахнет Время и вот какое оно на вид и на слух.

Животное не допытывается, в чем смысл бытия. Оно живет. Живет ради жизни. Для него ответ заключен в самой жизни, в ней и радость, и наслаждение.

У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное. Если мы не открыли сосисочную в Египте среди развалин Карнакского храма, то лишь потому, что они лежат на отшибе и там не развернешь коммерции.

У американцев искусство всегда особая статья, его место — в комнате чудаковатого сына наверху. Остальные принимают его, так сказать, воскресными дозами, кое-кто в смеси с религией.

Ненавижу это чувство правоты, когда в глубине души я не уверен, что прав.

— Мы не разрушим Марс, — сказал капитан. — Он слишком велик и великолепен.
— Вы уверены? У нас, землян, есть дар разрушать великое и прекрасное.

Что представляет собой это большинство и кто в него входит? О чем они думают, и почему они стали именно такими, и неужели никогда не переменятся, и еще - какого черта меня занесло в это треклятое большинство?

Быть может, у меня туберкулез. Надеюсь, что это так. У всех знаменитых поэтов был туберкулез; это признак глубоких чувств. Рак- это так унизительно.

Кэл утверждает, будто люди сделаны из ядерного пепла потухших звезд. Он говорит, что когда я умру, то вновь обернусь прахом, блеском, дождем. Если так, то я хочу, чтобы меня похоронили здесь, под яблоней. Корни дерева протянутся к месиву, бывшему моим телом, и высосут все соки. Я превращусь в цветок яблони. Весной я опаду на землю, как конфетти, прилипну к подошвам своих близких. Они принесут меня в дом в карманах, просыплют мою нежную пыльцу на подушки, и она навеет сон. Что же им принится?
Летом они меня съедят. Адам перелезет через забор и украдет меня, соблазнившись моим ароматом, круглыми румяными боками, блеском и здоровым аппетитным видом. Он попросит маму испечь со мной крамбль или штрудель и вопьется в меня зубами.

Мне кажется, люди не понимают, что им говорят. Их ничем не проймешь.

Люди взрослеют по-разному: кто быстро, кто медленно, а кто - в момент. И живую все по-разному. Не то чтобы специально, а в силу обстоятельств. Чем эти обстоятельства сильнее, тем больше высота полета или глубина падения той или иной судьбы. Куда лететь - вверх или вниз - каждый решает сам. Но выбор есть всегда.

"Если я не буду слушать, то не узнаю, что скажет врач, и тогда, может, это не сбудется"

Мне так сильно будет его не хватать,что хочется сделать ему больно.