Цитаты

Человек не должен позволять чувствам руководить разумом.

Мир устроен скверно: слишком много мрака и слишком мало света.

Искать не надо повод для питья,
Без выпивки и день напрасно прожит,
Вино от меланхолии поможет,
Постичь поможет тайны бытия.

Судьба щедра на ласки и удары,
Их пережить нам лишь с вином дано.
Вино! Ты юность возвращаешь старым,
Веселье грустным даришь ты, вино...

Увы, мы времена не выбираем,
Мы сами суть плохие времена,
Но в наших силах с помощью вина
Все изменить и ад назначить раем.

Анна Мария Леннгрем, 1793

Коварство порождает коварство, насилие порождает насилие.

В мире есть законы, изменить которые не в силах никто. Один из них - право сильного, что бы твой любимый Руссо не мямлил по этому поводу.

В сказках огонь называли «красным самцом», и никогда ничего хорошего от него не ждали, всегда представляли безжалостным чудищем.

Думаешь, все можно решить умом? Ну нет. Ошибаешься. Чувства с разумом не идут в одной упряжке.

Страх революции и предательства – зараза. Поражает любого, чья задница оказывается поблизости от трона. А на троне – и подавно.

...ненависть питается страхом, так же как огонь питается сухим хворостом.

Кофе, считают власти, благоприятствует вольнодумству, фрондерству и наводит на мысли о терроре.

Что может быть милее народу, чем затоптать кого-то насмерть?

- Говорят, великих людей создают обстоятельства, которые они преодолевают.

- Жизнь напоминает две дороги в противоположном направлении. Одну из дорог, как правило, выбирает чувство, другую - здравый смысл.

Чего-то боятся все. А бояться - значит ненавидеть. Человек не может любить того, кого он боится.

Винге ведет корабль своей жизни в последнюю гавань с помощью компаса, который указывал ему путь с юности. С помощью рассудка. Он уговаривает себя: ничего страшного, все люди рано или поздно умрут. Каждого можно считать неизлечимо больным, каждого подтачивает коварная болезнь, против которой нет лекарств. Название этой болезни – Время.

...никто не становится чудовищем, не побывав предварительно жертвой.

То, что я в трауре, говорит больше обо мне, чем о покойном...

- Если человек думает одно, а действительность говорит другое, значит, мысль неправильна.

Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

В произведении искусства много иллюзорного; можно даже пойти еще дальше и сказать, что оно само по себе как "произведение" иллюзорно. Оно из честолюбия претворяется, что его не сделали, что оно возникло и выскочило как Афина Паллада, во всеоружии своего блестящего убранства, из головы Юпитера. Но это обман. Никакие произведения так не появлялись. Нужна работа, искусная работа во имя иллюзии.Еще я слышал, как он сказал:
- Уже сегодня совесть искусства восстает против игры и иллюзии. Искусство больше не хочет быть игрой и иллюзией, оно хочет стать познанием.
Но разве то, что перестает соответствовать своему определению, не перестает существовать вообще? И как может искусство пребывать в роли познания?

Смешно и трогательно слышать, как он, чтобы восстановить отношения, повторяет какое-нибудь более или менее удачное словцо, твое собственное или книжное, случайно тобой приведенное, - в знак того, что он его не забыл и разбирается в высоких материях. А в общем-то от этого плакать хочется.

Время - самое лучшее и настоящее из того, что мы даем, и дар наш - песочные часы, - ведь горлышко, в которое сыплется красный песок, такое узенькое, струйка песка такая тоненькая, глазу не видно, чтобы он убывал в верхнем сосуде, только уже под самый конец кажется, что все проистекает быстро и проистекало быстро...

Леверкюн:
- На свете есть, в сущности, только одна проблема...Как прорваться? Как выйти на волю? Как разорвать куколку и стать бабочкой?
Цейтблом:
- Жажда вырваться из скованности, из прозябания в безобразном.. - это немецкое, глубоко немецкое свойство, прямо-таки определение немецкости, психики, подверженной угрозам застоя, пагубного одиночества, провинциального безделья, невротической сумбурности, тихого сатанизма...

Порядочная русалка соблазнила бы на мраморных ступенях его дворца этого болвана-принца, который неспособен ее оценить и у нее на глазах женится на другой, затащила бы его в воду и нежненько утопила, вместо того чтобы подчинять свою судьбу его глупости, как она поступает. Наверное, за врожденный рыбий хвост он любил бы ее гораздо горячее, чем за хворые человеческие ноги.

Не отвергая культуры, приспосабливаясь к идеалам буржуазного общества, такого, как оно есть, "либеральное богословие" низводит религию до идеи гуманности и разжижает присущие духу религии экстатичность и парадоксальность в водянистый прогрессирующий этицизм. Но религиозное не дает всходов на почве чистой этики...