Недавно я заметила интересный и последовательный феномен: если человек внезапно проявляет интерес к мистическим, оккультным или символическим объяснениям всего, то это свидетельство того, что некоторый его замысел был разрушен. Он тихо заснул в мирной Апатии, где теперь все объясняется звездами, числами и символами — все они таинственно предопределены и вне его контроля.
Отметьте, насколько хорошо человек ухаживает за собой. Чистый ли он и опрятный или грязный и неряшливый? Так же как он заботится о своем теле, он будет заботиться и о своем окружении.
Остерегайтесь искусных объяснений, которыми мы пытаемся оправдать наше низко-тонное поведение. Мы замечательно изобретательны в этом.
«Полная ответственность это очень беззаботная штука». — Л. Рон Хаббард
Он часто ссылался на малоизвестные произведения, намекая, что пока мы не прочитаем их - мы безнадежны.
Странная ночь сегодня. Призраки, убийцы, Пути, безмолвные битвы. Неужели в этом мире никто никогда не спит?
Бесчувствие — не доблесть.
— Врагов нужно убивать, — прорычал теблор, — а не заключать в темницы.
Они готовятся к штурму только затем, чтобы покончить со всем этим и разойтись по домам.
— А в ответ ты бьёшь когда-нибудь? Битум нахмурился: — Конечно. Когда противник умается.
— Если это была угроза, то ваше жалкое невежество меня веселит. Однако я уже устал от него — и от вас.
Разочарован. Съел всего двух стражников.
Мы скорбим о том, что потеряли себя, и потому останемся потерянными навсегда.
Его одиночество завершилось. Покаянное служение окончено. Путь начинается вновь.
Даже уложив камень на камень, ты сотворишь темницу.
Судьбоносное сочетание обстоятельств может возникнуть само собой, но за возможности нужно хвататься изо всех сил, со всей жадностью.
Странно, но он понял, что, вообще-то, не питает отвращения к тирании. Всё работает, если есть кто-то непреклонный и способный командовать.
— Фу! — фыркнул Торвальд. — Если это какой-то бог на нас плюнул, то он точно нездоров.
Убийство убийц — всё равно убийство, и этот поступок словно замкнул между всеми ними цепь — от одного убийцы к другому, — бесконечную шеренгу, из которой невозможно бежать.
Любой может стать убийцей. Любой.
Когда-то я поклялся, назвав малазанцев своими врагами. Но судя по тому, что я увидел с того часа, они ничуть не более жестоки, чем прочие нижеземцы.
Ты видишь бессчётные дороги, а я… ни одной, которая стоила бы странствия.
Слова надежды, лишённые живого чувства, казались им настолько лживыми, что их не стоило и произносить.
Клеймо смысла всегда приходит потом, подобно взмахам кисти, сметающей пыль с резного камня.
Мир оказался не таким, как он ожидал.