Даже если некому вытереть тебе слезы и кровь, если некому тебя приласкать и помочь встать на ноги, Бог всегда рядом, даже если ты думаешь, что он бросил тебя. Но пока ты терпишь и молчишь, он не знает, что тебе нужна помощь. Он думает, что тебя все устраивает. Когда тебя обижают, сопротивляйся. Когда страдаешь, не молчи. Когда свет не мил, и ты не видишь выхода, не сдавайся, борись. Бог увидит твое желание жить и встанет на твою защиту.
– «Я не лгу» – так может сказать только мертвец и будет честен. А живые врут на каждом шагу. Во имя или ради чего-то.
только я осмелюсь сказать вам, что находить изъяны в религиях и бороться с ними – опасное дело. Религия намного сильнее даже самого могущественного монарха. Спросите любого верующего: отвернется ли он от Бога, если этого потребует король? А потом спросите: отвернется ли он от короля, если этого потребует Бог?
– А вы, Джиано, отвернетесь от Бога, если этого потребую я?
– Не боритесь с Богом, мой король, и мне не придется выбирать.
Не стыдно показывать свои чувства. Не стыдно иногда быть слабее. Мужчина это не тот, кто не плачет, это тот, кто знает, как признавать свои ошибки. Слезы смывают грязь, накопившуюся в душе.
– Она помогла мне увидеть смысл. Помогла понять, что подчинение – вам, командиру, ей – не должно быть слепым. Что повиновение, любое действие, любой поступок должен быть осмысленным и исходить из сердца. Это тяжело, потому что начинаешь осознавать: ради достижения благой цели приходится кем-то или чем-то жертвовать.
– Мужчине можно верить до тех пор, пока он не скажет «люблю». После этого начинается ложь.
– Ты изменился, но так и не понял, что по любви женятся только бедняки, а знатные люди женятся ради целей, которые выше их.
Верующие всегда с особенной яростью разбивают богов, которым поклонялись когда-то
Получалось так, что на каждый последующий вопрос находилось два взаимоисключающих друг друга решения, но как оказалось, компромисс — это не повод ущемлять себя в чём-то, а возможность доставить удовольствие друг другу.
... ревность — это болезнь без вариантов 100%-выздоровления.
человечество уже давно установило, что в аварии нет виновных. Есть жертвы.
Как же мало человеку нужно для счастья:вначале отними, что у него всегда было,а потом отдай обратно
Вся ее жизнь перевернулась за последние две недели с ног на голову, меняясь, и она порой не успевала а этими изменениями, но… Но Алия была счастлива так, как не была счастлива уже давно. И поэтому она будет биться за свою новую жизнь. Биться так, как она умеет: обаянием, стойкостью, кажущейся мягкостью, она соберет все свои силы, умения и интеллект и знания — и обязательно, просто обязательно будет счастлива.
— Я абсолютно доволен своей жизнью, доволен тем, кто я есть и тем, как я живу. Но то, что я иногда разрешаю себе мечтать о другом, никак не предает то, чем я дорожу сейчас.
"Прихожу я домой, уставший и голодный, а дома – красота, вкусно пахнет готовящимся мясом, запах – хоть на голодное время маринуй."
- Это просто предупреждение. Для тебя, иначе ты бы его не слышал. Ты сам управляешь своей жизнью. И все, что ты делаешь — это твой выбор. Ничего не предначертано. А пророчества... — это всего лишь вероятности.
— Чем выше поднимаешься, тем меньше принадлежишь себе
– Удивительные пассажиры нам сегодня достались, – задумчиво произнес Зайцев, – просто удивительные! Спокойствие и взаимовыручка перед лицом опасности, настоящие советские люди.
...путь не бывает без препятствий, просто надо уметь их преодолевать.
– Кроме правды есть политика. Международный престиж, добрососедские отношения, моральный климат в обществе – словом, всякие такие штуки. Открою вам тайну: оставался крохотный шанс, что дело развалится, даже после того, как я сдал пост, ибо мой заместитель тоже не хотел этого суда. Отправили бы наверх заключение, что авария произошла из-за ошибки пилотов, но в их действиях не обнаружено состава преступления. Передали бы несчастных мужиков на поруки коллектива, там у молодого вырезали бы талон, старого отправили на пенсию, да и все. И на тормозах. Но после Чернобыля такой выход стал немыслим. Представьте, советские граждане еще не отошли от шока, как узнают, что их еще и возят на ненадежных самолетах. Это что за правительство, которое допускает взрывы атомных реакторов, авиакатастрофы, столкновения поездов, зададут они вопрос, и что мы сможем ответить? Только одно – виноват стрелочник. Поэтому, Ирина Андреевна, приготовьтесь к тому, что вас заставят сделать процесс закрытым, ну а после приговора журналисты уж постараются живописать пилотов сказочными разгильдяями, а об этом несчастном шасси даже не заикнутся.– То есть люди летели себе спокойно на совершенно исправном самолете в Москву и вдруг решили, что-то культурки вдохнуть захотелось, а дай-ка мы сядем на Неве, так давно в Эрмитаже не были, что аж скулы сводит. Так что ли?– Примерно.– Но это ведь бред!
Сердце сжалось от жалости к этой девочке, ведь Ирина понимала, как тяжело решать, когда над тобой довлеет страх, чудовищно искажающий картину реальности. Очень трудно, когда ужас перед родителями застилает глаза, и, кажется, готов на все, лишь бы избежать их гнева.
Мы оба видели, что топлива у нас еще полно, а что да почему, пусть эксперты голову ломают. Ладно, пошли, сейчас следователь будет из нас идиотов делать.
– Было-было! – перебил бортинженер. – И по приборам, и по расчетам. Лев Михайлович по северной привычке всегда с перебором заправляет, ведь керосин как страхование жизни, лучше, когда он есть и не нужен, чем наоборот. На Севере хорошо, если обгонишь буран, а если нет? Основной аэродром закрылся, пока на запасной шел, там тоже видимость ноль, и что тебе делать? Тут-то НЗ и выручает. Вот, вообще говоря, судьба… Всю жизнь боялся недостатка, а пострадал от избытка.
...интеллигенты бывают двух видов. Одни делают гадости стыдясь и мучительно страдая, а другие, напротив, выставляют свое свинство напоказ. Да, я сволочь, но я хотя бы понимаю, что делаю, и не обманываю ни себя, ни вас! Так что я даже, можно сказать, молодец!
– Товарищи, не волнуйтесь, я все равно уже опоздал, – сказал он хрипло, отступая в угол зала, – спешить некуда.