..все мы — сумма наших предков. И в то же время мы не имеем с ними ничего общего. Гораздо в большей степени, чем выражение своей истории, мы все — результат того, что мы видели, книг, которые мы прочли, людей, которых мы знали и любили в своей жизни.
Это воплощение идеи о том, что, когда мы погружаемся в книгу, нам становятся не нужны национальность и гражданство — потому что мы оказываемся в глобальном сообществе читателей.
Когда даже в самые темные времена ты можешь поднять тост за жизнь — остается надежда. Понимаете, о чем я? Это настоящий оптимизм.
Все мы думаем о себе какие-то вещи, которые не соответствуют действительности. Обычно они отражают неразрешенный внутренний конфликт. Часто мы не отдаем себе в них отчета. Но другие видят их за километр.
Русские писатели, по выражению Вулф, предстают перед нами как люди, лишившиеся одежды, манеры поведения и индивидуальности после какой-нибудь ужасной катастрофы вроде землетрясения или столкновения поездов. Именно в таком состоянии они добираются до нас, когда мы читаем их в переводе. Имеет ли смысл даже притворяться, что мы их понимаем?
Чехов был стоиком. В другую эпоху он мог бы увлечься дзен-буддизмом. Он совершенно точно научился смиряться со своими разочарованиями и трудностями и принимать их. Он не хотел быть кем-то другим или оказаться в каком-то другом месте. Хотите еще за что-нибудь полюбить Чехова? Он был романтиком, но не сентиментальным.
Как ещё не сдаваться перед лицом разочарования во всём? Иди на запах правды. Тяни носом воздух в направлении надежды.
Как сообщал российский журналист Виталий Витальев, Солженицын соблюдал строгий распорядок дня и делал это с религиозным рвением: он работал с 8 до 22 часов каждый день, на протяжении семнадцати лет, как считается, без единого выходного. Иногда он выходил размяться на расположенный по соседству теннисный корт. Мощно.
Когда мы читаем написанное кем-то другим и думаем: «О, и я тоже так думаю», жить становится немного легче.
С общепринятой точки зрения русская классика — не то место, где стоит искать рекомендаций, как стать счастливее.
Толстой, человек своего времени, искал ответы в философии и религиозных текстах; многие же из нас ищут утешение, читая книги о жизни других, будь то художественные или нет.
В русском языке так много странностей, что в какой-то момент перестаешь удивляться.
Когда один начинающий писатель попросил у Хемингуэя совета о том, что бы ему почитать, Тургенев оказался единственным автором, у которого, по мнению Хемингуэя, стоит прочесть все собрание сочинений. Вирджиния Вулф хвалила его «обобщенное и уравновешенное мировоззрение».
Чтение произведения, написанного не на твоем языке, лишает текст «легкости» и «отсутствия рефлексии», которые Вулф считает крайне важными для понимания.
Честность важна и благородна. Но совершенно не факт, что вас за нее будут любить.
Возможно, ему нравилась предсказуемость. В неразделенной любви есть один парадокс (и я достаточно хорошо знаю себя, чтобы утверждать, что для меня это точно так): хотя в теории она причиняет тебе боль, она в то же время защищает тебя от боли. Когда ты влюбляешься в кого-то, а этот человек влюбляется в тебя, всегда есть вероятность разочарования и крушения иллюзий. Всегда есть риск расставания. С неразделенной любовью это вообще не проблема: тебя отвергли еще до того, как что-то началось. Неразделенная любовь, когда ты ее для себя открываешь, — это в конечном счете проявление мазохизма. Возможно, даже проявление страха перед близостью. Если ты не боишься близости, почему бы не полюбить кого-нибудь, кто сможет полюбить тебя в ответ?
Война - не время старые обиды таить.
Есть такие беспощадные бури, что сметают всё на своём пути.
Война уродует всех одинаково.
Если живёшь здесь, рискуешь убить своего любимого.
Море, бывает, выбрасывает на берег то, что пытались в нём спрятать.
На то и война, чтоб бояться.
Как спорить с человеком, если читаешь его мысли?
Так просто ошибиться в выборе.
Всякой женщине знаком страх перед темнотой, страх, что за тобой следят, страх от которого сердце - бедное обезумевшее сердце - прыгает в груди, как перепуганный кролик. Беги не беги, всё равно догонят, и сердце это чувствует.