Нет, отбить одним ударом горлышко одной бутылки – фокус красивый, но несложный. Просто надо знать, как ту бутылку держать, в какую точку и под каким углом наносить удар. Но сбить сразу у пяти? Да еще стоящих в ряд? Да так, чтобы они не упали? О, для этого надо обладать уникальным глазомером, молниеносным, можно сказать идеальным ударом, железной рукой и стальным хладнокровием! И бутылками, внизу горлышка которых после нехитрой обработки появляется трещина. Тут самое главное, чтобы те горлышки от сквозняка не отвалились.
— Настя, ты что предпочитаешь?
Вариантов «яду» или «веревку с мылом» в меню наверняка не было. Она попросила чай.
— Ты только не злись, но возможно нет у тебя никакого выбора. Некоторым мечтам лучше оставаться мечтами. Уж мне, отцу троих детей, это очень хорошо известно. Поверишь или нет, но я бы не променял ни единого дня радом с ними на какую-нибудь напряженную забугорную игру.
— Даже если бы эта игра была смыслом твоей жизни много лет?
— Таранов, вообще-то, у нормального человека смыслы жизни с возрастом меняются.
– Виконт, я вас правильно понял?! Это была…
И он расцвел окончательно. Действительно, любой мастер – артист. Сколько бы он ни зарабатывал, главным для него остается признание публики, восторг от результатов его труда.
Бойцы смотрели на меня с ненавистью, но старую истину о том, что два солдата из стройбата заменяют экскаватор, подтвердили.
– Я дам команду стюарду, – сказал Дэвид. – Эйнджел сейчас ни на что не годен. Он как с куклой возится с девушкой, которую мы вытащили из воды. Того и гляди, начнет одевать ее в платьица и катать в колясочке...
Но проблемы индейцев шерифа не волнуют.
Дальше состоялся содержательный диалог по-русски.
– Че? – это виконт.
– А че? – это я.
– Наш?
– Ага.
– Будешь?
– Наливай.
Вроде как паролями обменялись.
А навстречу мне – сам виконт де Ри, явно в изрядном подпитии. Ну, я ему честь и отдал. Не так, как здесь принято, – на манер римских легионеров прикладывая руку к сердцу и выбрасывая вперед, а по-русски – ладонь к головному убору. А маршал тоже взял под козырек, да еще лихо так, с оттяжкой, в лучших традициях Советской Армии. Что это означает, я понял только после того, как в казарму вошел.
Мне отец перед отъездом сказал, что чем больше я буду драться, тем большего достигну! Дуэль – вот единственно верная дорога дворянина к славе и богатству!
Что ж, все знакомо. Как тот папуас говорил: «Плохо – это когда сосед у меня корову украдет, а хорошо – это когда я у него».
Мы уже научились считать время сезонами, а не днями или неделями. Прованс не собирался ради нашего удобства менять темп своей жизни.
Мне особенно запомнился диалог одной пожилой английской пары.
— Какой изумительный закат! — воскликнула она.
— Да, — согласился он, — совсем недурной для такой небольшой деревни.
После полудня успело пройти всего несколько минут, но у каждого провансальца в желудке имеются часы, и ланч — это единственное событие, на которое он никогда не опаздывает. On mange à midi [Едят в полдень] и ни секундой позже.
Ох уж эти англичане! У них вечные проблемы с желудком, и они интересуются только канализацией и уборными. «У них просто талант к расстройству желудка, — поделился со мной приятель-француз. — Если у англичанина его пока нет, то он не успокоится, пока не заработает».
Чем сильнее ваш знакомый провансалец радуется, увидев вас, тем больше у вас шансов заработать синяки в его объятиях.
— Последний раз спрашиваю: сколько вы все-таки за него хотите?
— Мадам, я уже давно хочу за него сто франков, но, раз уж дело идет к ланчу, отдаю за пятьдесят.
Есть мнение, что за рулем опаснее всех итальянцы, но лично я бы поставил на голодного, опаздывающего к обеду француза, летящего по трассе N100.
…Французы тратят на свой желудок столько же, сколько англичане на автомобили и стереосистемы.
…Время в Провансе — категория относительная и очень эластичная, даже когда называются совершенно точные сроки.
На свете нет существа более толстокожего, чем человек, жаждущий солнца и бесплатного жилья: обычные светские намеки здесь бесполезны.
Щербатая улыбка месье Массо могла бы нагнать тоску на самого жизнерадостного стоматолога.
Истинные гурманы произрастают на земле Прованса гуще, чем где бы то ни было.
Это был простенькое серебряное украшение, маленький, с ноготь, тонкий овал с чеканным изображением Святой Матильды. В королевстве ее стали почитать после того, как она пожертвовала собой, защищая одаренных девочек от Чистого короля, который всю жизнь занимался тем, что искоренял магию из крови человеческой. Искоренял…
Зла на него не хватает. У кого бы одолжить, а?