Слова всегда помогают строить мостик от души к душе, если они не содержат гнили, создаваемой ложью...
Труднее всего принимать решения одному, без права опереться на плечо друга или совет знающего.
Когда рядом есть старшие, легко быть ребенком. И только утратив стариков, запоздало удается осознать, как же это хорошо и ценно - иметь возможность оставаться ребенком.
Девушка думала о том, что вряд ли когда-то еще увидит Джейка Мэннинга, потому что никогда больше не решится вернуться в место фальшивого покоя, где показная роскошь оказалась лишь прикрытием для страданий и горя.
Есть государства, в которых ни одна революция не меняет ситуацию - только упрощает, опошляет её. В России, например, после семнадцатого года получилась та же империя, только для идиотов, после восемьдесят шестого - опять-таки империя, но для бандитов.
В последнее время дошло до полного маразма - борцы за права детей запрещают родителям выбирать для своих отпрысков школу: это посягает на права... Это кажется бредом, но выглядит очень серьезно. Любая страна, где детишки выделяются в отдельный класс общества и получают исключительные привилегии, стоит на пороге закрепощения - как и любая страна, в которой прислушиваются к мнению старейшины.
Швейцарки умеют быть красивы, но абсолютно неэротичны - в этом особенность страны в целом, её женщин и её пейзажей. Вся чувственность у них ушла в сыр.
– Альбус Восьмой Ловчий, я точно это помню… – Я совершенно в этом уверена, а это значит, что ты ошибаешься. Альбус Восьмой был не Ловчий, а Развратник. – Нет, это был… С таким прозвищем было довольно много императоров…
– Что тут случилось?
– Засада, – ответил Велин тоном объяснения ребенку очевидного.
– Сам вижу, а конкретнее?
– Ну, выскочили из леса и давай нас бить. Наш центурион погиб еще в самом начале. Ему, видно, очень понравилась идея с коня командовать. Зато склавянам очень понравилась идея стрелять по мужику на коне. Кто б мог подумать!
– Меньше цинизма, больше конкретики.
Когда красивый человек признаёт за иным право на красоту - это здорово.
Просто никто и сам толком не знает, насколько правдивую версию прошлого он излагает... Чем больше времени утекает, тем глубже дно и тем сложнее рассмотреть его рельеф, скрытый тенями забвения и илом лжи.
Паритет - это когда у обоих драчунов заранее носы чешутся и потому кулаки не спешат сжиматься.
Удача должна быть птицей в небе, а никак не дохлым червяком, насаженным на крючок ради ловли золотой рыбки.
- Должна же от меня быть хоть какая-то польза, - мрачно буркнул Жора. - Окромя вреда.
Хорошим людям везёт редко. Деликатность мешает им крепко вцепиться удаче в хвост. Между тем пара помятых перьев ещё никому не испортила жизни.
Ловля удачи занимательна, как охота за радужно прекрасными мыльными пузырями. Результаты также обыкновенно одинаковы по своей полезности, то есть ничтожны в самом лучшем случае.
Нельзя толкнуть камень под горку и надеяться, что он не увлечёт с собой ещё несколько.
Люди умеют мстить за причиненное им добро.
Если ваш избранник не способен научиться летать, он неизбежно вынудит вас к падению, ломающему крылья.
"Люди принимают решения на уровне эмоций, а затем оправдывают их с помощью логики".
"По умолчанию в мире исчезает всё. Но иногда среди этих исчезающих вещей появляются вещи, которые умеют не исчезать. Этот факт и есть отбор"
"В этом и есть основное отличие теории Дарвина от теории разумного творения. Разумное творение -- это когда невидимая сила сначала выбирает идею, а потом её реализует. Дарвинизм -- это когда идея сначала реализуется, а потом невидимая сила её выбирает."
Вполне вероятно, что жизнь зарождалась многократно даже на нашей планете, не говоря уже о других потенциально возможных мирах. Но сколько бы раз это ни происходило, можно с достаточной долей уверенности утверждать, что вся ныне существующая жизнь на Земле берет свое начало от одного-единственного предка. Свидетельствует об этом простой факт: вся современная жизнь, от бифидобактерий до носорогов, работает по одному и тому же принципу: информация хранится в ДНК и выражается (по-биологически – экспрессируется) в белках при посредничестве РНК.Это, возможно, главное открытие молекулярной биологии XX в. Центральная догма заполнила пропасть между «простыми» и «сложными» организмами, объявив, что различия между ними видны только на поверхности, а в глубине все они неимоверно сложны, а главное – сложны совершенно однотипным виртуозным балетом макромолекул.
В живых организмах все кажется специально задуманным. Растения не размышляют о своих цветах, но кто-то должен знать, что, если посмотреть в ультрафиолетовом свете на подсолнечник, видны узоры, приспособленные под зрение насекомых. Кто-то должен знать, что листохвостый геккон выглядит точь-в-точь как упавший лист, а палочник – как палочка. Кто-то должен знать, что ногами ходят, а крыльями летают, что сердце качает кровь, а почки – мочу. Но если не сами обладатели ног и крыльев, то кто?По Дарвину, это знание происходит из отбора. Это он рулит машиной эволюции. Это отбор рисует картину на холсте изменчивости. Отбор – это отражение мира, его текущих свойств, запросов и ограничений в свойствах и способностях живых организмов. Отбор пропускает в будущее змей с пугающим узором в виде глаз на спине и оставляет в прошлом змей со всеми остальными узорами. Отбор – как вышибала вечности. Именно благодаря ему нам кажется, что мир создан разумно: мы видим только маленькую горстку отобранных. Когда люди воспринимают эволюцию как случайный процесс, не способный к творческим решениям наподобие глаз на спине кобры, они упускают мощную и совершенно неслучайную креативную силу отбора.
Наш мозг крупнее, чем у большинства млекопитающих не потому, что мы лучше умеем эволюционировать, а потому, что нам это в ходе эволюции зачем-то понадобилось, а им – нет.