У японцев есть поговорка: Oyano se wo mite ko wa sodatsu. 親の背を 見て、 子は 育つ。おやの せを みて、こは そたつ Она означает: «Дети учатся, наблюдая за тем, что делают их родители, а не слушая то, что они говорят»
Их взгляды встретились, и тысячи острых игл пронзили холодное сердце, разрывая его в клочья, сжигая предубеждения, растворяя гордость.
Звезды - это души невинных девушек, покинувших наш мир. После смерти прекрасные девы становятся светилами и освещают темными ночами дорогу путникам.
Бояться, но пересилить свой страх, это же и есть настоящая храбрость, верно? А когда что-то делаешь и не боишься, то какой же тогда это подвиг?
Каждый кулик свое болото хвалит.
Мир был до меня,есть и будет после.Люди рождаются для того ,чтобы побывать гостями в нем и через некий промежуток времени уйти.Зачем мы тогда живем?Суетимся,работаем,растим детей,занимаемся любовью,спим,едим-и все это ради чего?Чтобы когда -то стать кормом для червей?Выходит,что жизнь-это испытание нас на прочность.
Супружеский долг-это значит ,что ты должна лечь в постель уже раздетой,чтобы твой муж навалился на тебя сверху всей своей тушей ,попыхтел,а потом повернулся к тебе спиной.
Почему так бывает,что одному выпадает счастливая судьба,другому -горькая?Рождаются ведь все одинаковыми.
Мы сами управляем своими действиями,и наш враг не где-то рядом,он в первую очередь внутри нас самих.
Несчастная любовь приносит боль,становится зависимостью,а настоящая и взаимная-смыслом жизни.
Один мудрый человек сказал,что любовь-это заболевание нежностью.
Урд обладал тем, что отсутствовало у большинства остальных членов внутреннего круга. Прямотой. Он называл вещи своими именами, не упаковывая их в слова, которые меняли их смысл до неузнаваемости и лишали содержания.
Так, опять гувернантка… Сколько же их требуется в Γарме? Где только детей для всех берут?
Мне все так же хотелось узнать, что прочнее: его голова или эта папка, и я ничегошеньки не могла с этим желанием поделать, хотя прекрасно понимала, насколько неблагоразумно бить работодателя.
Мясо уже стояло на плите, скворчало и делилось запахом жареного мяса, с которым по аппетитности сравниться может разве что аромат свежего хлеба. Все остальное пахнет не так вкусно.
После встречи с ним я часто задумывалась, сколько всего мы бы могли увидеть и услышать, если бы хоть ненадолго заткнули свой рот и перестали постоянно прислушиваться к звукам собственного голоса.
Любовь – это научиться говорить с человеком на его языке.
Я: Что входит в твой счастливый список?
Арчер: Что значит «счастливый список»?
Я: Просто короткий список некоторых простых вещей, который делают тебя счастливым. Несколько минут мой телефон молчал. Затем, наконец, пришло сообщение.Арчер: Запах земли после дождя; ощущение, возникающее, когда проваливаешься в сон; маленькие родинки на внутренней стороне твоего правого бедра. А что в твоем счастливом списке? Я улыбнулась и откинула голову на спину сиденья.Я: Летние вечера; тот момент, когда облака редеют, и среди них неожиданно пробивается золотой луч света; осознание того, что ты принадлежишь мне.
— Я пойду проверю как Норм, — сказала Мэгги. — Надо убедиться, что он не отбросил коньки в подсобке. Это плохо скажется на бизнесе.
Я заглянула в холодильник, потом, удивленная, повернулась к нему:
«Кокосовое масло, желе, яблочное пюре? Тебе шесть?» — я широко улыбнулась.
Он не улыбнулся в ответ. Несколько секунд он смотрел на меня, обдумывая мой вопрос.
«В каких-то вопросах — да, Бри. В других — нет».
Улыбка исчезла с моего лица.
«О, боже, Арчер, прости. Это было ужасно нетактично».
Он взял меня за руки, чтобы остановить. И несколько секунд мы так стояли, глядя на наши переплетенные пальцы.
Наконец он отпустил меня и сказал:
«Бонус для моих друзей. У меня есть спиралевидные трубочки в кабинете. Мы можем пускать пузыри в шоколадном молоке».
Хотела перевернуть ее задом наперед, как делают, я видела, детишки, но в последний момент раздумала. И в дурачестве есть своя мера.
Быть может, это будет где-то, где мы уже побывали, там, где мы находились прежде, чем родились, и тогда смерть - всего лишь возвращение
Я понимаю, что ей просто необходимо выговориться, чтобы кто-то обратил внимание, заметил: вот же она. Только хорошо бы ей понять, как мало проку в том, что ее замечу я. Завтра меня уже тут не будет. Надо, чтобы замечали те, кто что-то для нее значит.
Мы разучились выбирать медленные пути. Тут-то и спросишь себя: не ведает ли нечто внутри нас, что наши жизни промелькнут быстрее, чем мы в состоянии осознать? Вот мы и носимся, словно курицы, которым вот-вот отрубят головы.
Время между отпусками — совсем другая история. Оно пролетело бесследно, словно монотонный шорох дней, месяцев, лет, десятилетий.