Цитаты

Но я ловлю себя на том, что все, приводившее меня в ярость в детстве, саднит до сих пор.

Ангел тьмы

Калеб Карр

В блистательном продолжении мирового бестселлера «Алиенист» Калеб Карр вновь сводит вместе знакомых героев — Ласло Крайцлера и его друзей — и пускает их по следу преступника, зловещего, как сама тьма. Человека, для которого не осталось уже ничего святого.

"Ему вдруг представилось, что где-то на окраине вселенной есть место, где не растет трава, не пролетает птица, не рыщет зверь. Там вечно томятся вмерзшие в лед нерожденные дети, ненаписанные книги, не созданные картины, не построенные дворцы – жизнь, которой не довелось свершиться. Но даже там, во льду, они живы, они способны чувствовать и вечно страдают, и их тоска излучается во вселенную и ядовитыми стрелами поражает сердца людей. Люди, отравленные тоской несостоявшейся жизни, становятся несчастными и озлобленными..."

Человек за шкафом

Олег Рой

Историей вещей антиквар Вилен Меркулов увлекся еще в юности. Ему было интересно узнавать о людях, знакомясь с их семейными реликвиями. Какой была жизнь, быт, судьба бывших владельцев антикварной вещицы. Ведь иногда она рассказывает о человеке больше, чем он сам о себе готов поведать. Древний предмет может оказаться носителем удивительной загадки. Однажды с Виленом произошла именно такая история – он неожиданно обнаружил… шкаф, который был свидетелем расцвета, упадка и возрождения большой семьи....

Всякий раз, стоит мне начать воспринимать тебя серьезно, ты на чем-то прокалываешься, и я вспоминаю, что ты сегодня обдолбанный.

Диеты не помогают — это ясно как дважды два.

Легкий способ сбросить вес

Аллен Карр

Ешьте что хотите, наслаждайтесь едой и оставайтесь стройным — это вам гарантирует уникальный и эффективный метод Аллена Карра. Сбросьте вес без диет, подсчета калорий и применения силы воли. Программа питания, разработанная Алленом Карром, позволит вам наслаждаться вкусом еды, утолять голод и терять вес. Благодаря этой программе вы сможете: — есть любимые продукты и блюда; — следовать своим привычкам; — избегать угрызений совести; — наслаждаться вкусом свежей пищи; — избавиться от болезней...

Она приложила кисть тыльной стороной к щеке

Солнечный удар

Иван Бунин

Рассказ впервые опубликован в журнале «Современные записки», Париж, 1926, кн. XXXVIII. Примечания О. Н. Михайлова, П. Л. Вячеславова, О. В. Сливицкой. И. А. Бунин. Собрание сочинений в девяти томах. Том 5. Издательство «Художественная литература». Москва. 1966.

Я совсем не та, что вы обо мне думаете

Солнечный удар

Иван Бунин

Рассказ впервые опубликован в журнале «Современные записки», Париж, 1926, кн. XXXVIII. Примечания О. Н. Михайлова, П. Л. Вячеславова, О. В. Сливицкой. И. А. Бунин. Собрание сочинений в девяти томах. Том 5. Издательство «Художественная литература». Москва. 1966.

И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без неё, что его охватил ужас, отчаяние.

Солнечный удар

Иван Бунин

Рассказ впервые опубликован в журнале «Современные записки», Париж, 1926, кн. XXXVIII. Примечания О. Н. Михайлова, П. Л. Вячеславова, О. В. Сливицкой. И. А. Бунин. Собрание сочинений в девяти томах. Том 5. Издательство «Художественная литература». Москва. 1966.

Вероятно, только я один так страшно несчастен во всём этом городе.

Солнечный удар

Иван Бунин

Рассказ впервые опубликован в журнале «Современные записки», Париж, 1926, кн. XXXVIII. Примечания О. Н. Михайлова, П. Л. Вячеславова, О. В. Сливицкой. И. А. Бунин. Собрание сочинений в девяти томах. Том 5. Издательство «Художественная литература». Москва. 1966.

Немцы очень любят собак, но фарфоровых больше, чем настоящих: фарфоровая собака не роет в саду ям, чтобы прятать остатки костей, и цветочные клумбы не разлетаются из-под ее задних лап по ветру земляным фонтаном. Фарфоровый пес – идеальный зверь с немецкой точки зрения; он сидит на месте и не пристает ни к кому...

Среди деревьев самой большой любовью в Германии пользуется тополь. В других, неопрятных странах могут воспевать косматый дуб, развесистый каштан, колышущийся вяз. Но немцу все это режет глаз. Тополь гораздо лучше: он растет над тем местом, куда его посадили и как его посадили; характер у него не бестолковый, нет у него нелепых фантазий, не стремится он ни лезть во все стороны, ни размахивать ветками. Он растет так, как должно расти порядочное дерево...

Готов немец полюбить даже дикую природу — умеренно дикую, разумеется. Однако если она покажется ему чересчур дикой, он употребит все силы, чтобы приручить ее.

В Германии любовь к порядку впитывается с молоком матери; в Германии младенцы погремушками отбивают часы, и немецкой птичке в конце концов ящичек пришелся по нраву, и она с презрением относится к тем немногочисленным неорганизованным отщепенцам, которые продолжают вить гнезда в кустах и на деревьях. Можете быть уверены: со временем каждой немецкой Птичке будет отведено место в общем хоре. Их разноголосые и неупорядоченные трели раздражают немцев, ценящих единообразие, — в этих трелях нет системы. Любящий музыку немец организует их. Птицу посолиднее с хорошо поставленным голосом научат дирижировать и вместо того, чтобы без толку заливаться в лесу в четыре утра, птицы в точно указанное в программе время будут петь где-нибудь в саду отдыха под аккомпанемент фортепиано. Все идет к этому.

В Германии природа должна вести себя хорошо, а не показывать детям дурной пример.

Какие темные грехи прячутся порой под канцеляризмом "Смерть в результате несчастного случая"...

Н.

Стивен Кинг

История, написанная Кингом в форме писем и заметок. Главный герой — психиатр, к которому приходит пациент с довольно типичным психозом: он постоянно пересчитывает всё вокруг и переставляет вещи, стремясь привнести в мир гармонию. Иначе тонкая грань реальности прорвётся и в мир смогут прийти потусторонние силы. Постепенно психиатр узнаёт, что для пациента N. всё началось с некоего поля и круга древних камней… Рассказ, по признанию самого автора, написан под впечатлением от «Великого бога Пана»...

Иногда нас незаметно заносит в края, где выбор перестает казаться простым, а последствия принятия ошибочного решения грозят катастрофой.

Н.

Стивен Кинг

История, написанная Кингом в форме писем и заметок. Главный герой — психиатр, к которому приходит пациент с довольно типичным психозом: он постоянно пересчитывает всё вокруг и переставляет вещи, стремясь привнести в мир гармонию. Иначе тонкая грань реальности прорвётся и в мир смогут прийти потусторонние силы. Постепенно психиатр узнаёт, что для пациента N. всё началось с некоего поля и круга древних камней… Рассказ, по признанию самого автора, написан под впечатлением от «Великого бога Пана»...

Немцы очень любят собак, но фарфоровых больше, чем настоящих: фарфоровая собака не роет в саду ям, чтобы прятать остатки костей, и цветочные клумбы не разлетаются из-под ее задних лап по ветру земляным фонтаном. Фарфоровый пес – идеальный зверь с немецкой точки зрения; он сидит на месте и не пристает ни к кому...

Трое на четырёх колёсах

Джером К. Джером

«Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel aka Three Men on Wheels, 1900) — продолжение книги «Трое в лодке, не считая собаки». На этот раз Джей, Джордж и Гаррис путешествуют на велосипедах по Германии. Перевод А. Я. Ливерганта 1995 года.

Среди деревьев самой большой любовью в Германии пользуется тополь. В других, неопрятных странах могут воспевать косматый дуб, развесистый каштан, колышущийся вяз. Но немцу все это режет глаз. Тополь гораздо лучше: он растет над тем местом, куда его посадили и как его посадили; характер у него не бестолковый, нет у него нелепых фантазий, не стремится он ни лезть во все стороны, ни размахивать ветками. Он растет так, как должно расти порядочное дерево...

Трое на четырёх колёсах

Джером К. Джером

«Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel aka Three Men on Wheels, 1900) — продолжение книги «Трое в лодке, не считая собаки». На этот раз Джей, Джордж и Гаррис путешествуют на велосипедах по Германии. Перевод А. Я. Ливерганта 1995 года.

Готов немец полюбить даже дикую природу — умеренно дикую, разумеется. Однако если она покажется ему чересчур дикой, он употребит все силы, чтобы приручить ее.

Трое на четырёх колёсах

Джером К. Джером

«Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel aka Three Men on Wheels, 1900) — продолжение книги «Трое в лодке, не считая собаки». На этот раз Джей, Джордж и Гаррис путешествуют на велосипедах по Германии. Перевод А. Я. Ливерганта 1995 года.

В Германии любовь к порядку впитывается с молоком матери; в Германии младенцы погремушками отбивают часы, и немецкой птичке в конце концов ящичек пришелся по нраву, и она с презрением относится к тем немногочисленным неорганизованным отщепенцам, которые продолжают вить гнезда в кустах и на деревьях. Можете быть уверены: со временем каждой немецкой Птичке будет отведено место в общем хоре. Их разноголосые и неупорядоченные трели раздражают немцев, ценящих единообразие, — в этих трелях нет системы. Любящий музыку немец организует их. Птицу посолиднее с хорошо поставленным голосом научат дирижировать и вместо того, чтобы без толку заливаться в лесу в четыре утра, птицы в точно указанное в программе время будут петь где-нибудь в саду отдыха под аккомпанемент фортепиано. Все идет к этому.

Трое на четырёх колёсах

Джером К. Джером

«Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel aka Three Men on Wheels, 1900) — продолжение книги «Трое в лодке, не считая собаки». На этот раз Джей, Джордж и Гаррис путешествуют на велосипедах по Германии. Перевод А. Я. Ливерганта 1995 года.

В Германии природа должна вести себя хорошо, а не показывать детям дурной пример.

Трое на четырёх колёсах

Джером К. Джером

«Трое на четырёх колёсах» (Three Men on the Bummel aka Three Men on Wheels, 1900) — продолжение книги «Трое в лодке, не считая собаки». На этот раз Джей, Джордж и Гаррис путешествуют на велосипедах по Германии. Перевод А. Я. Ливерганта 1995 года.

Практически любой вид могущества требует значительных жертв от того, кто этого могущества жаждет.

— Допустим, это произойдет, — перебил его Малкольм. — Допустим, на Земле страшно повысился уровень радиации, и все растения и животные умерли, а сама планета на сотни тысяч лет превратится в раскаленную сковороду. Жизнь все равно где-нибудь сохранится: под землей или, может, в арктических льдах... И когда минут тысячелетия, когда наша планета опять станет гостеприимной, жизнь на ней снова распространится повсюду. И процесс эволюции начнется заново. Конечно, могут пройти миллиарды лет, пока жизнь станет такой же разнообразной, как сейчас. И, конечно же, ее формы будут существенно отличаться от нынешних. Но планета переживет все наши безумства. Наша глупость не в состоянии погубить жизнь. Мы только себя, — вздохнул Малкольм, — себя можем погубить.

вообще-то кислород – это метаболический яд. Он мощный окислитель. Как фтор, который разъедает стекло. И когда кислород впервые появился – а появился он в качестве отходов жизнедеятельности некоторых растительных клеток примерно три миллиарда лет назад, – жизнь на нашей планете оказалась под угрозой. Эти растительные клетки отравляли среду смертельным ядом. Они выделяли смертоносный газ и способствовали его накоплению. На такой планете, как Венера, меньше одного процента кислорода. На Земле же концентрация кислорода стремительно увеличивалась: пять, десять и, в конце концов, двадцать один процент? Земная атмосфера сплошь состояла из яда! Она была несовместима с жизнью!

Ученые дружно пудрят всем мозги, расписывая, как они докапываются до истины.

Никто не руководствуется абстракциями вроде "поисков истины". В действительности ученых интересует результат их исследований. Они сосредоточены на одном: способны ли они что-либо свершить? И никогда не спрашивают себя: а нужно ли это свершать?