Помни: никто не слеп так, как тот, кто не хочет видеть.
...после войны у него появилась очень опасная привычка... мыслить.
нет смысла терять время на всякие «что будет», если человек все равно не может повлиять на происходящее.
У каждого странствия — своя цена.
Ты полагаешь, что мы не боимся? Что мы не знаем, что такое страх, потому что мы глупы, чтобы понять: происходит нечто скверное? Ты сражаешься с нами столько лет, всю свою жизнь, и все еще не понимаешь вессирцев. Один меекханский генерал некогда сказал, что у здешних людей кости из камня. Что они — как горы, что стоят, даже если в них бьют молнии и веют ветры. Мы не сражаемся с миром, мы ему сопротивляемся. Мир может приходить к нам с разными несчастьями, пожаром, голодом, лавиной, болезнью, демонами, валить нас с ног, но мы встаем и делаем что нужно. Этому нас научили горы. Те, кто жил здесь и у кого не оказалось каменных костей, — ушли или вымерли. Остались лишь мы.
Бог — это бог. Нужно выказывать ему уважение, потому что он может сломать тебе жизнь, но лучше бы держаться от него подальше.
Если бы сарказм был кислотой, то эти слова прожгли бы дыру в полу.
люди любят находить для себя чудовищ, которых смогли бы ненавидеть и обвинять во всем плохом.
Неразумные люди говорят, что такие вещи не должны случаться. Не должны, если в мире есть хотя бы нечто похожее на справедливость, порядок и нормальность. Но мудрые говорят, что нечего плакать над пролитым молоком, а справедливость и порядок существуют только там, где люди достаточно рассудительны и сильны, чтобы таковые соблюдать.
нет ничего дурного в том, чтобы удивляться боевым умениям врага. Благодаря этому ты не делаешь глупых ошибок, а победа тогда приобретает куда более сладкий вкус.
Дай мужчине выпить несколько бокалов вина, а потом выведи его из себя и одновременно оскорби. И он выкрикнет тебе в лицо больше, чем сказал бы в постели.
Вера творит чудеса, но реже, чем хорошо обученный рубака.
Я стал врачом, чтобы быть с людьми в самые важные моменты. Чтобы стоять на краю обрыва вместе с другим человеком и вместе с ним вглядываться во мрак неизвестности. Я стал врачом, потому что тоже боюсь. Потому что хочу хоть как-то ослабить страх - не только свой, но и страх всех людей.
Бояться такого момента совершенно естественно и нормально. Назовите себя, назовите свое имя. И возьмите человека за руку, когда он будет покидать этот мир. Этого будет достаточно.
Мы — команда приемного покоя. Мы — ловцы над пропастью во ржи. Нас четверо — это очень мало. Мы одни на сто миль вокруг. И нам никто не поможет — только мы можем помочь друг другу.
Младенцы рождены, чтобы выживать, несмотря на всю враждебность мира. Они — конечный продукт эволюции, созданный для выживания в мире, полном хищников. Хищники — это дикие звери, инфекции, родители-наркоманы, автомобильные аварии… Вы сами знаете. Но младенцы сильнее, чем вы думаете. Стоит дать им шанс, и они чаще всего находят способ уцепиться за жизнь.
Можно ли об этом молиться? Можно ли молиться, чтобы мертвым в разбитой машине сейчас лежал чей-то чужой сын, а не мой?
Вполне достоин быть обманутым тот, кто, давая, помышляет об уплате.
Кто делает благодеяния, тот подражает богам, а кто требует их обратно, — ростовщикам.
Дней всегда покажется мало, если станешь их считать. Подумай о том, что высшее благо заключается не во времени: сколько бы этого последнего ни было — будь доволен!
...Кто не возвращает благодеяния, тот погрешает более, кто не оказывает, тот — скорее.
...Лучше ведь помогать и злым ради добрых, чем лишать помощи добрых ради злых.
Разница между выражением признательности и подкупом столь тонка, что иной раз её и нет вовсе.
На бойнях царит своя неповторимая атмосфера. Люди чрезвычайно быстро проникаются осознанием того, что их отличает от скота только наличие души и значение имеет лишь ее бессмертие.
Я всю ночь не сомкнул глаз. Мысли томили голову, а сомнения грызли душу мою. И лишь под утро забрезжил предо мной свет истины. Если говорить короче, то я ни фига не выспался, но зато кое-что придумал.