Знаешь, чего я не могу понять? Столько людей вокруг постоянно твердят тебе, какая ты классная, умная, веселая, талантливая и прочее, твердят бесконечно - уж я, по крайней мере, повторяю это уже несколько лет. Так почему ты им не веришь? Почему, по-твоему, они продолжают это твердить, Эм? Или это заговор и все втайне сговорились и делают вид, что хорошо к тебе относятся?
Нельзя выбрасывать лучшие годы своей жизни лишь ради того, чтобы потом было над чем посмеяться.
В этом мире нет ни одного человека, кроме тебя, вместе с которым я с большей охотой подцепил бы дизентерию.
Ему хотелось жить так, чтобы даже случайно сделанная фотография оказывалась удачной.
– И ты станешь отцом?. – Знаю! Сам поверить не могу: я – и отец! – А это не противозаконно? Тебе позволят?
По-моему, ты боишься стать счастливой, Эмма. Ты думаешь, что естественный порядок вещей - это когда твоя жизнь уныла, бесцветна и скучна, ты ненавидишь свою работу, свой город, не способна добиться успеха, заработать денег или, упаси боже, завести парня (кстати, замечу, что твои самоуничижительные реплики по поводу собственной непривлекательности мне уже надоели). Более того, я пойду дальше и осмелюсь предположить, что тебе даже нравится чувствовать себя постоянно разочарованной и никчемной, потому что так ведь проще, верно? Быть унылой неудачницей проще, потому что всегда можно обратить это в шутку. Тебя бесят мои наблюдения? Еще бы. А ведь я только начал.
Я люблю его, подумала она... просто я в него не влюблена.
На ходу вспомнила избитое выражение: «Проживай каждый день так, словно он последний». Но в реальности у кого есть на это силы? Что, если на улице дождь или горло разболелось? Совершенно непрактичный совет. Гораздо лучше просто пытаться быть доброй, смелой и отважной и делать хоть что-нибудь, чтобы изменить мир. Не весь мир, конечно, а ту его часть, что существует непосредственно вокруг тебя. Начать самостоятельную жизнь и, вооружившись вдохновением и электрической печатной машинкой, с усердием взяться… за что-нибудь. Менять жизни людей посредством искусства. Любить своих друзей, быть верной принципам, жить вдохновенно, на полную катушку, жить хорошо. Любить и быть любимой, если такое возможно.
— У тебя всё в порядке?
— О, всё просто отлично.
— Но, судя по голосу, ты пьяный.
— А у меня вечеринка. Приглашён только я. Это такая частная вечеринка.
Есть ли в мире еще хоть одна фраза, наполняющая человека таким осознанием собственной значимости, как «сдачи не надо»?
— Мне кажется, самое важное — оставить след, — рассуждала она. — То есть, понимаешь, действительно что-то изменить.— Изменить мир?— Не весь мир, нет. Тот маленький кусочек мира, что вокруг нас.
Друзья, как шмотки: пока носятся, все нормально, но рано или поздно снашиваются или из них вырастаешь.
Жизнь любого человека, где бы он ни жил и чем бы не занимался, похожа на патрульный рейд от "контрольки" до "контрольки". Роддом - детсад - школа - институт- это если в башке сало есть, а дальше: работа - пенсия - и холмик с обелиском и эпитафией: "Спи спокойно, брат"...
Произносить не надо ни одного из слов. Ненависть молча зреет, молча цветет любовь.
Рано или поздно любое оружие начинает стрелять, в этом его предназначение, подтвержденное ходом всей нашей истории. Рано или поздно тот, для кого ты ковал меч, обратит его против тебя.
Истина рождается не в спорах, а после анализа информации. Полчаса, потраченные на новые знания, сэкономят вам дни и месяцы бесцельных метаний по жизни.
Суеверия и предрассудки - есть совокупная историческая память и опыт всего народа.
Если у Кречета было плохое настроение, то у него обязательно болела нога, рука, спина или еще что-нибудь. А поскольку плохое настроение случалось с напарником Боба чаще, чем холера у кочевников, Кречет все время жаловался на здоровье. Здоровым он становился только в экстремальных ситуациях и тут уж давал стране угля, мелкого в силу худощавого телосложения, но много по причине взрывного темперамента.
Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.
Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.
Для тех, кто совершает убийство, это своего рода искусство; точно так же это искусство для тех, кто его расследует. Такую работу не выбирают – она сама выбирает тебя.
На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.
На время убийства Камински Черч имел железобетонное алиби – он был мертв.
Граждане хотят, чтобы полиция их защищала, отводя преступность подальше от их глаз, от их домов. Но любой средний гражданин первым широко раскроет глаза и начнет в негодовании тыкать пальцем, когда вблизи увидит, в чем именно состоит работа, которую он поручил копам.
Я релаксирую, Белк. Я называю это «дзэн», а также искусством пофигизма.