Цитаты
285475
Разве Кейз сам не говорил своим студентам, что если у них не осталось разумного варианта, значит, они используют неправильную тактику? Надо только поменять правила игры. Надо посмотреть на проблему под другим углом и найти хоть что-то, что поможет выбраться из безнадёжной ситуации.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Он решил оставить всё как есть. Ему было нужно напоминание о том, что его поступок, которым все так восторгались, был жестом отчаяния, но не героизма. Ему не хотелось забывать, насколько близко он оказался от смерти.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Офицеры имеют право на собственное мнение, но их долг требует беспрекословно подчиняться приказам.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Под «сложностью» подразумевалось нечто, с чем они не знали, как поступить. Незапланированные трудности.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Мир? Мастер-Шеф покатал на языке непривычное слово. Не на то ли намекал капитан Кейз? Альтернативой победе вовсе не обязательно являлось поражение. Отказавшись от игры, можно было избежать и того и другого.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
И более того, ИИ ощущала в нём некоторое — выбор подходящего слова дался ей нелегко — благородство. Мастер-Шеф ценил работу, долг и честь выше собственной безопасности.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Никогда не забывайте того, чему я учил: долг, честь и жертвенность — вот те качества, которые сделают вас самыми великими защитниками человечества.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Постарайтесь выжить, чтобы поучаствовать в другой битве. Не позволяйте своим жизням оказаться растраченными впустую.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
Лучше погибнуть вместе с другом, чем бросить его. Но как бы ему ни хотелось того, он должен был показать пример остальному отряду и выжить, чтобы сразиться с врагами в другой день.
В кровавом сражении между людьми и ковенантами, разразившемся на мире-кольце Ореоле, все надежды человечества оказались возложены на одинокого воина-спартанца. Джон-117, больше известный как Мастер-Чиф, – один из немногих выживших в жестокой борьбе за планету-крепость Предел. Защитники Предела – последнего форпоста на пути ковенантов к сердцу человеческой цивилизации – не могут допустить, чтобы превосходящие силы противника прорвались к Земле. Шансов на это немного, но люди небезоружны. Предел...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
С 1988 до 1993 года Польша плавала в каком-то первичном космическом бульоне, над которым редко кто наклоняется, разве что когда нужно выловить из него какой-нибудь политический компромат.
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
Польше в 1989 и 1990 годах отличаются знакомым золотистым оттенком, который стирает со всех городских пейзажей следы кризиса. Познань выглядит как город, присыпанный волшебной пыльцой. Хелмно — это город залитых солнцем роскошных бульваров.
Когда Пастуро посещает страны бывшего Восточного блока, ему бросается в глаза цвет, «неприятный для глаз и калечащий душу, самый скверный из всех возможных, вдобавок было в нем что-то грубое, нецивилизованное, как будто он вел начало от самых неотесанных форм социальной жизни, нечто вроде Urfarbe [5]». Интересно, речь идет о каком-то из гнилостных оттенков неустановленного названия? Я посоветовалась с читателями на сайте «Хонтологии». Что они помнят? «Оранжевый, такой теплый, грязноватый оттенок»; «такой не то желтый, не то бежевый цвет масляной краски на стенах»; «серо-голубой, коричневый, неяркий, с крупным зерном»; «грязно-коричневая обивка старого дивана-кровати»; «цвет детской неожиданности и светло-зеленый, лучше всего вместе».
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
Польша оказалась "такой ГДР, где люди ходят напрямик через газоны".
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
Когда коммунистические государства пытаются выглядеть современно, они везде используют пластик.
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
Потребление выключило интеллект, обеднило воображение и учинило террор слова.
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
admin
добавил цитату
из книги
«Польская хонтология. Вещи и люди в годы переходного периода»
6 лет назад
Сколько из нас думали, что всё это закончится мировой империей, войной всех со всеми, ежедневным апокалипсисом? А кончилось очередью за сыром.
Книга антрополога Ольги Дренды посвящена исследованию визуальной повседневности эпохи польской «перестройки». Взяв за основу концепцию хонтологии (hauntology, от haunt – призрак и ontology – онтология), Ольга коллекционирует приметы ушедшего времени, от уличной моды до дизайна кассет из видеопроката, попутно очищая воспоминания своих респондентов как от ностальгического приукрашивания, так и от наслоений более позднего опыта, искажающих первоначальные образы. В основу книги легли интервью,...
Учитель – немец, врач – еврей, повар – француз, сапожник – армянин, любовница – полька.
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
Внутри булочной стоял такой дух, что, казалось, воздух этот можно откусывать и жевать.
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
..надо всегда что-то предлагать, давать, дарить, в конце концов, обещать. Шоколадку, варежки, улыбку, печенье, комплимент, заколку, дружеское прикосновение. (Валерия)
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
Интересно, есть ли у Шурика какая-то личная жизнь. Не похоже. С трудом могу себе представить. Но вообще-то в нем есть что-то особенное - он как будто немного святой. Но полный мудак.
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
...Несправедливость есть одно из фундаментальных свойств самой жизни, и всё, что можно сделать, это по мере сил осуществлять справедливость в доступных каждому рамках...
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
... в нем есть что-то особенное – он как будто немного святой. Но полный мудак. (Лиля)
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
У Каина и Авеля были одни и те же родители. Почему один был кроткий и добрый, а второй убийца? Каждый человек есть плод воспитания, но главный воспитатель человека – он сам! А педагог открывает нужные клапаны личности, а ненужные – закрывает. (Елизавета Ивановна)
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
Так, совершенно случайно, Шурик открыл самый тайный и великий закон любви: в выборе сердца недостатки имеют более притягательную силу, чем достоинства – как более яркие проявления индивидуальности.
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
Как это ответственно – быть смыслом и центром чужой жизни.
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...
"Таких людей, как вы, я просто не встречала... Я только с годами поняла, что вы другой породы, вы благородные люди..." (Лена)
Главный герой книги – положительный молодой человек, воспитанный мамой и бабушкой. В романе раскрываются взаимоотношения сына и матери, описано состояние подчинения человека чувству долга и связанные с этим потери. По первым главам может показаться, что «Искренне ваш Шурик» – очередное выступление Улицкой в ее коронном жанре: объемистой, тягуче-неторопливой семейной саги, где положено быть родовому гнезду, несчастливым любовям, сексуально неустроенным умницам и интеллигентным, многоязыким...