Если мужчина готовит для женщины, - это и есть свидание
Честно говоря, приятно осознавать, что не только у тебя жизнь пошла не так, как хотелось бы.
Я вдруг почувствовала себя испуганным потерявшимся щенком, который только и ждет, чтобы на него надели ошейник и сказали, что делать и как себя вести.
Когда пора возвращаться, судьба найдет способ тебя вернуть.
Люди не всегда такие, какими кажутся...
Растопит снега сила мартовских вод. И в сердце твоем истончится весь лед
Ты найдешь большую любовь в настоящем, заглянув в прошлое.
...вспоминая тот день, я всегда чувствую запах подгорелой яичницы и "табаско". Знала бы, что так будет пахнуть моя разбитая семейная жизнь, напекла бы блинчиков.
От его голоса мне сразу стало теплее. Как от двойного эспрессо.
Нью-Йорк - ненадежный друг. Этот город любит тех, кто на вершине успеха, и отворачивается от неудачников.
Достойный ужин следует подавать при свечах
У меня такое ощущение, что я складываю головоломку, а все вокруг прячут детали.
Большая любовь выдерживает испытание временем, расстоянием и страданиями. Даже когда, кажется, что все потеряно, настоящая любовь продолжает жить. Теперь я точно это знаю; надеюсь, и Вы тоже.
Когда люди живут одни, то перестают замечать собственные чудачества.
Когда придёт пора возвращаться, судьба найдёт способ тебя вернуть.
Любовь - не тепличный цветок, неохотно распускающий бутоны, а сорняк, который неожиданно расцветает на обочине.
Джоэл так и не прочел этот роман, чему я только радовалась. Он стал для меня слишком личным, чтобы делить его с кем-либо, моим ненаписанным дневником.
Я на старости лет наслаждаюсь тем, что сам себе хозяин. Я только недавно понял, что это и есть идеал жизни. Минимум желаний и максимум возможностей этот минимум осуществить.
– Платья на них чудного вида, отче, ведут себя странно, шатры с собой носят шелковые, бесовского вида, дым выдыхают вонючий, молитвы не творят, стальные листки, как бы пергаменные с рунами дивными разбрасывают, следы слизней и улиток болотных отвердевают и торбы себе из них делают.Гости за столом начали испуганно креститься.
– Мы решили покинуть вас, мастер. Не дело индейцам жить в домах, как крысам в норах, видеть вместо неба потолки и вместо травы вытоптанную землю. Индеец обязан жить в пути, дышать чистым воздухом и слушать пение птиц.
– На разбое попался? – спросил опричник.– На разбое, – с готовностью подтвердила Матрена.– Ну, а раз так, – подобрал Зализа меч и протянул его Погожину. – Зарежь его.– А почему я? – не понял милиционер.– Ты хочешь стать воином, – развел руками опричник. – А воин обязан преступать заветы Божии и убивать врагов земли нашей. Покажи, что ты способен ради долга воинского преступить запрет Господа на пролитие крови.– Но ведь он всего лишь вор, – попытался объяснить Погожин. – Вор должен сидеть в тюрьме. Ну, там, три года, четыре. Сколько суд решит,– Четыре года? – поразился опричник. – Целых четыре года? А кто его все это время кормить станет? Ты? Или Матрена? А потом что? На свободу станишника отпускать? Пусть опять грабит? Не‑ет, такое только в престольной придумать могут. Живут они там богато, государь милостив. Это они могут за кражу руку или ногу отрубить, а потом отпустить. А у нас разговор простой: сук и пеньковая веревка.
Отмахав немногим меньше двух верст, колдуны остановились на небольшой полянке, сгрудились кучей, и опричник увидел, как изо ртов у всех повалили дымы. Чухонские чародеи створили нечто непонятное, но наверняка – страшное и гнусное. Возможно, накладывали порчу на здешние воды и земли, на людей и правителей, изводили текущую по Святой Русь божью благодать. У Зализы остро засосало под ложечкой, страшной судорогой свело живот.
Зализа спустился на землю, не спеша переседлал коней. Откуда‑то со стороны вылетела лопоухая псина и принялась заливисто брехать на государева человека, аж подпрыгивая от старания. Опричник осторожно подтянул к себе колчан, вытянул лакированный татарский лук, тупую охотничью стрелу, резко развернулся и щелкнул тетивой. Собачка коротко тявкнула в последний раз и распласталась в пыли.
Семен подошел к ней, вытаскивая острый засапожный нож, быстро и умело отсек голову, продернул сквозь загривок ремешок.– Выгрызать измену, как собака, выметать изменщиков, как метла, – негромко пробормотал он государев наказ, и подвесил оскаленную мертвую голову к седлу. Чай не в дикий лес, в поместье княжеского волостника направляется. Значит, выглядеть должен, как настоящий государев человек, а не земский боярин какой‑нибудь.
Хочу напомнить всем, что мы не дома. Какая‑то нечистая сила закинула нас в тысяча пятьсот пятьдесят второй год. Всего полвека назад Колумб открыл Америку, и сейчас испанцы покоряют инков и ацтеков, а англичане раздают индейцам зараженные оспой одеяла и детские игрушки. Испанцы со дня на день начнут душить революцию в Голландии, вырезая по сотне людей в день, а Карл Девятый еще только задумывает Варфоломеевскую ночь. Это шестнадцатый век. Здесь нет тихих обывателей и мирного населения. Здесь есть только воины и рабы. Если кто‑то хочет стать рабом: пожалуйста. Я не держу никого. Рабы нужны везде. Идите в любую деревню, спросите, где живет их барин и проситесь в крепостные. Конечно, он будет драть вас кнутом за малейшую провинность и трахать вашу жену и дочерей просто ради развлечения, но зато вам не придется ни с кем сражаться. В худшем случае вас перепродадут другому барину или возьмут в качестве добычи, и тогда пороть вас и трахать ваших женщин будет другой хозяин. А если не хотите – идите, и докажите свое право оставаться свободным человеком!
Но военная удача всегда благоволит смелым и отворачивается от тех, кто ничего не делает.