Добротное управленческое решение должно давать выигрыш по нескольким параметрам… сразу в нескольких делах.
Быть комсомольцем одно время тоже было круто – когда их было не так уж много, и вступить в комсомол могли далеко не все. А потом прозвучали роковые слова «стопроцентный охват», и круто стало быть уже некомсомольцем. Так организация боевых и активных ребят, по весеннему льду шедших на штурм кронштадтских фортов, построивших Комсомольск-на-Амуре и… много чего еще сотворивших, превратилась в обыкновенную бюрократическую структуру. И сами ведь чувствовали, что загнивают, недаром же появилась поговорка: «Если комсомольцам двадцатых годов все было по плечу, то комсомольцам семидесятых – все похрен!»
О, сколько нам открытий чудных… дарует неведение!
Как у вас говорят: «Ну вот, а ты, дурочка, боялась! И мамка не знает, и юбку не помяли».
... бывает между мужчиной и женщиной, особенно долго прожившими вместе, такой обмен взглядами, которым можно сказать больше, чем тысячью слов.
Интересно все-таки, как в тюрьме и на войне мгновенно слезают с людей все маски и обнажается суть характеров.
Немецкое самосознание невозможно без Освенцима.
Президент Эстонии Леннарт Мери пришел к выводу, что целью высылок было обезглавливание (декапитация) элиты. Правда, он замечает с иронией, что ссылать следовало всех чьи имена можно было найти в телефонном справочнике. В советское время телефон был мало у кого, и по наличию домашнего телефона легко было опознать "элиту".
Вертинский вышел из поезда в Москве с чемоданами и воздел руки к небу, приветствуя родину. Когда он опустил руки, чемоданов уже не было. Вертинский воскликнул: “Узнаю тебя, Россия!”
– Ни в коем случае не позволяй ему вести тебя за собой. Мужчины – прирождённые лидеры, и наша задача – избавить их от этого животного инстинкта. Если ты уступишь ему на первой прогулке, опомниться не успеешь, как он будет устанавливать правила в ваших отношениях.
Никто и никогда не сможет отнять у вас храбрость.
— Ну, годы шли, и постепенно собутыльники Матушки Гусыни начали уходить в мир иной, — объяснил лев. — А ей нужен был друг, который всегда будет рядом и ради которого она сможет возвращаться в пивоварню. увы, ее выбор пал на меня. Впрочем, я до сих пор не понимаю, зачем она сделала меня говорящим, — я всегда слушал.
— Так куда мы едем теперь? — любезно поинтересовалась Перл.
— Вы все это время знали, чем мы занимаемся? — спросил перепуганный Коннер.
— Я старая, но не сумасшедшая. И по-английски я тоже говорю, — сказала она.
— И вы позволили нам таскать вас по городам? — спросила Бри, напуганная не меньше Коннера.
— Да, — кивнула Перл. — Когда я увидела вас на станции в Лондоне, вы показались мне славными ребятами. Сперва я не понимала, что происходит, но, когда вы взяли меня с собой в поезд, я решила, что мы неплохо повеселимся.
— Нет, это было ужасно. Никому не было дела до меня, все говорили о "Ганзеле и Гретель". Я же хотела быть Гретель, просто Гретель, но чтобы я не делала, у меня не получалось убедить людей, что я — это я. мой брат словно приковал меня к себе невидимой цепью с гирей и обрек таскать ее за собой всю жизнь.
- Алекс, я от тебя в шоке еще с тех пор, как мы у мамы в животе сидели. Уверен, на твой половине там царила чистота и порядок.
Коннер уставился в иллюминатор, боясь смотреть куда-нибудь ещё. Что же ему теперь делать, раз он выявил у себя симптомы влюблённости? Может, от этого есть лекарство? Выпил таблетку – и болезнь как рукой сняло. А может, у него на сердце выросла какая-то опухоль, и её просто нужно вырезать? Это вообще излечимо?
- Вы военный, а все военные похожи, - сказал Якоб. - Вы уже завоевали полмира, но вам все равно мало, поэтому вы придумали себе невесть что и поверили в это! Вы как король Артур, ищущий Святой Грааль...
- Потому что, узнавая чью-то сокровенную мечту, мы рискуем узнать о нем больше, чем ему бы хотелось, - сказала Фе-крестная.
Между любовью и помешательством лежит токая грань, которую я пересекала много раз.
В самом центре вестибюля стояла еще одна скульптура Красной Шапочки весьма внушительного размера: королева восседает на троне, прямо как Авраам Линкольн внутри мемориала.
- Пожалуй, не надо больше показывать Шапке фотографии Другого мира, - пробормотала себе под нос Алекс.
Первый порез всегда самый глубокий,но шрам остаётся не от каждой царапины. Если всю жизнь бояться, что тебя могут ранить, ты не сумеешь жить по настоящему. Если отгородиться от всего плохого, то и хорошего тоже не познаешь. И ничего дурного не случится, если ты встретишься с симпатичным парнем, которому нравишься.
@Красная Шапочка
- А что вы делали в Гномьих лесах? - Резалась в картишки с приятелями, но речь не об этом.
Мне будет на руку, если на моей стороне выступит фея, а когда завтра вечером объявят результаты голосования и Бо Пип проиграет, ты сможешь превратить её в тыкву и мы будем по очереди дубасить её кувалдой. С наилучшими пожеланиями, Её Величество королева Красная шапочка королевства Красной Шапочки.
Шапочка не высказала ни малейшего интереса.
— И какая же дура заменит Бо Пип?Вообще жители королевства заслужили, чтобы трон заняла безмозглая... — Неожиданно она осеклась и так вытаращила глаза, что они чуть не вылезли из орбит. — Погоди-ка,. ты назвал меня "ваше величество"?
Фрогги и Коннер переглянулись и заулыбались. У Шапочки задрожали руки, и она запрыгала на месте. Неужели ее мечта сбылась? Неужели ее народ вернул ей трон?
— Шапочку переизбрали королевы? — спросил Коннер.
— Эта дура — я? Я та безмозглая идиотка, которую они заслуживают? — спрашивала Шапочка, нетерпеливо подпрыгивая.
— Нет, госпожа, — сказал Третий Поросенок. — Я обращался к принцу Чарли.
- Худшее, что один человек может сделать другому - за исключением, разумеется, съесть живьём, - это отнять половину его личности. Когда с тобой обращаются как с неполноценным существом, а то и хуже, ты перестаёшь чувствовать себя человеком. У каждого есть право быть личностью.