Полагаю, что идеальное преступление — настолько же редкая вещь, как и идеальное решение. В реальной жизни мы никогда не можем расставить точки над всеми и или собрать все то, что мы считаем уликами.
Реальная жизнь — сущая путаница, и не стоит об этом забывать. Надо научиться не ждать от нее слишком многого.
Даффи плохо соображает по утрам с тех пор, как научилась читать. Три часа ночи для нее - это середина дня. Онаукрывается одеялом, включает свой верный фонарик марки "Эверди" и читает какого-нибудь пухлого Диккенса
Он многозначительно умолк, и его мысль повисла в воздухе, словно труп на виселице.
Мне всегда казалось, что зеркала – очень грустная штука, потому что они удваивают место в доме, которое должно быть заполнено любовью. Мы не отдаем должное людям, которые закрывают зеркала простынями.
Даровать другому человеку роскошь сомнения - не так просто, как кажется. На самом деле это означает быть милосердным - а это, как любит говорить викарий, добродетель, которая дается нам труднее всего. Вера и надежда - это проще пареной репы, а вот милосердие - ящик Пандоры: как только поднимаешь крышку, чудовище выпрыгивает из коробки и хватает за шею.
Вся проблема в человеческом равнодушии и черствости. Вовремя не среагировали, вовремя не поддержали... Отсюда наши беды.
Все мы в той или иной степени странные. Но каждый из нас хочет быть услышанным. Все мы хотим хоть немного внимания и теплого отношения.
Ничего в этой жизни не имеет значения. Ничего. Ничего, кроме времени. Оно пожирает все. Нашу плоть. Наше сознание. Нашу душу. Оно раздирает все в клочья. Ничто не может соперничать со временем. Лишь оно одно бессмертно.
Почему говорят – «мой котик»? Почему не говорят – «мой крысенок»? Или «моя медузочка»? Мой «тараканчик»? Бог создал всех равными. На каком основании эти создания так несправедливо обделены вниманием?»
В виртуальном пространстве волку очень легко прикрыться овечьей шкурой. Подростки наивны и доверчивы, и открывают свои сокровенные тайны любому встречному, кто изобразит мнимое сочувствие и готовность выслушать их проблемы.
Интернет буквально кишит сайтами, призывающими свести счеты с жизнью. И суицид преподносится подростку как единственно правильное решение его проблемы.
Что бы ни случилось, у человека всегда есть возможность выбора.
Даже в грязной луже отражается солнце.
Если у человека есть непреодолимое желание сделать что-то хорошее, можно считать, что половину он уже сделал. Значит, осталось всего ничего – доделать вторую половину.
Когда у ребенка прекрасные отношения в семье и хорошие друзья, ему никогда не придет в голову мысль о самоубийстве. Внимание, участие, сопереживание могут сделать многое. И наоборот, черствость и равнодушие способны погубить юные жизни…
Очень многое зависит от личной точки зрения. То, что одному человеку кажется сорняком, другому может показаться прекрасным цветком. Многое зависит от того, где и как росли эти люди и какими глазами они смотрят на мир.
Я еще не понимала всей власти слов. Не знала, как они, выскочив изо рта, начинают жить своей собственной жизнью. Не понимала, что в этом случае они уже больше тебе не принадлежат. Я не знала, что раз ты отпустила их на свободу, они порой могут завладеть тобой
Эрик Лэмб скрестил руки на груди и указал кивком вдаль.
– Что самое главное для сада, как думаете? – спросил он.
Мы тоже скрестили руки, словно это помогало думать.
– Вода? – спросила я.
– Солнце? – сказала Тилли.
Эрик Лэмб улыбнулся и покачал головой.
– Веревочки? – уже отчаиваясь, предположила я.
Закончив смеяться, он распрямил руки и сказал:
– Самое главное – это тень садовника.
Каждый хочет быть популярным. Каждый хочет нравиться людям, разве не так?
-С этой охотой на ведьм одна проблема, - говорит он. -Интересно, какая же? -Не всегда ловится именно ведьма.
Если должно с человеком случиться что-то плохое, то непременно случится, как ни старайся этого избежать. Неприятности всегда тебя найдут. Обязательно изыщут способ подобраться. Как ни старайся их игнорировать, прятаться, избегать и удирать от них, рано или поздно настигнут.
Настоящая проблема , когда люди знают тебя с раннего детства. В этом случае они уверены, что имеют право внушить тебе, что именно ты должен думать.
Чаще всего мы упускаем из вида именно самое очевидное.
Я уже давно поняла: если молчать, создать тишину, люди не смогут удержаться, захотят заполнить мертвое пространство.
«– Все же интересно, права ты была или нет, – заметила я, вытирая ноги о коврик у входа. – Может, все же то был сорняк. – Дело совсем не в этом, Грейси. Думаю, главное в том, что каждый имеет право думать иначе, чем другие.»