Худо-бедно привыкший к уродству природы и животных, человек, столкнувшись с уродством себе подобного, содрогается.
Что осталось за спиной, того не существует - это и есть Закон Джунглей.
В краю, где осталась рябина,
Живет та, чье имя —Марина.
Я просто хочу, чтобы знала она,
Что темная ночь рядом с ней —не темна.
Что радуга ярче, что воздух свежей,
Когда я подумаю тихо о ней.
Я просто хочу, чтобы знала она —
Когда воссияет на небе луна,
Когда соловей поутру запоет…
Что где-то есть сердце, что любит ее.
Рассвет был красен. Марина рассказывала, что слово "красный" означало у бывших "красивый". Красная площадь. Но рассвет не был красив. Он был красен, - багровое, жгуче-холодное солнце залило мертвый город соком ядовитых ягод.
твердая уверенность в своих действиях перестала считаться необходимым элементом в работе полицейских двадцать первого века. Приходилось учитывать множество иных факторов. В частности, общественную значимость преступления
Никто не мешает богатым быть богатыми — просто им надо бы научиться умерять свои запросы.
"Он полагал, что для каждого поколения наступает момент, когда оно теряет невинность. Политическую невинность. Для нашего поколения этим моментом стала смерть Дэвида Келли. До тех пор мы скептически относились к войне в Ираке и подозревали, что правительство не говорит всей правды. Но в тот день, когда умер Келли, мы будто окончательно прозрели: власть прогнила. Самоубийство ли, убийство, не важно. Погиб хороший человек, и убила его ложь об этой войне. Вот так. И с тех пор уже нельзя было делать вид, что страной управляют достойные люди."
Возможно, глядя, как страдает любимый человек, мы способны многое понять - и даже больше, чем когда страдаем сами
Снимков было выложено около тридцати. На всех студенты из разной стадии пьяного веселья, но никому, подумала Лора, по-настоящему весело не было. Неестественно широко растянутые губы изображали улыбки, бледная лоснящаяся кожа и красные от вспышек глаза делали этих молодых людей похожими на пришельцев с другой планеты, что каким-то образом сумели колонизировать человеческие тела и обучиться внешнему проявлению эмоций, тогда как глубоко под кожей, там, где сердце, зияла холодная механическая пустота.
На вещи всегда можно смотреть по-разному, всё зависит от угла зрения.
Парадокс вот в чем: ради сохранения моего психического здоровья я должна признать, что, вероятно, схожу с ума.
Есть ли у меня альтернатива? О да: поверить, что увиденное однажды ночью реально. А если я разрешу себе в это поверить, то наверняка тронусь умом от ужаса. Словом, я в западне. Зажата между тем или иным выбором, между двумя дорогами, и по какой из этих дорог ни пойдешь, уткнешься в безумие.
- У беднейшей половины мира столько же денег, сколько у восьмидесяти пяти самых богатых людей. Вы знаете о этом?
- Разумеется, да. Это было во всех газетах. Бессмысленная статистика.
- Бессмысленная? Разве она не заставляет задуматься?
- Я и задумываюсь - о том, что беднейшей половине мира пора взяться за ум.
политический юмор — прямая противоположность политическому действию. И не просто противоположность, но смертельный враг.
Каждый раз, когда мы смеемся над мздоимством коррупционного политика, над алчностью менеджера хедж-фонда, над велеречивыми измышлениями журналиста-консерватора, мы позволяем им сорваться с крючка. ГНЕВ, который мы должны испытывать по отношению к этим людям и который мог бы заставить нас ДЕЙСТВОВАТЬ, выплескивается и рассеивается в виде СМЕХА. Что ж, неплохой способ дать публике именно то, чего она хочет, и то, за что она, собственно, платит: возможность с легким сердцем и впредь сидеть сиднем, наслаждаясь эгоистичным комфортом и зная, что образу жизни, столь дорогому их сердцу, реально ничто не грозит.
– Меня обозвали этническим меньшинством, – с озорным смешком, но и с гордостью сообщила Элисон.
– Как грубо.
– По-моему, она не хотела тебя обидеть, – встряла я. – Просто отметила, что ты из другой… культуры.
– Ерунда, – отрезала бабушка. – Элисон принадлежит той же культуре, что и мы. Правда, деточка?
– Ну, не совсем, – сказала Элисон. – Я из Лидса. – Взяв последнее печенье с заварным кремом, она целиком запихнула его в рот. – И вообще, черный у меня только папа, и я его почти не вижу. А мама белая, как и они, и о чем тут разговаривать, непонятно.
...терпение - сильное оружие, но иногда жалею, что оно не стреляет.
Возраст женщины выдают её глаза, наверное, они у меня уже без прежнего юношеского блеска, постепенно тускнеют
Ни один вирус не распостраняется с такой космической скопостью, как сплетни в Одессе. Конкуренцию им составляют разве что анекдоты
Нет любви – плохо, но не смертельно. А приходит эта коварная дама, или амур, и места себе не находишь ни днем, ни ночью
Зацикленная на кино и книжных романах, я, как полоумная, ни о чём другом не могла ни думать, ни мечтать. Так и промечтала весь институт. А после его окончания мне попадались все какие-то шибздики
«Неужели всю оставшуюся жизнь мне придется провести в ожидании вожделенных, но так и не раздавшихся звонков?»
«Конечно, кое-кого мне не хватало. Я прождала его больше десяти лет, могу подождать и еще немного, тем более что я уже знаю, какой он потрясающий.»
Бессмысленно что-либо загадывать. Я позволяю жизни увлекать меня туда, куда ей заблагорассудится, поскольку случиться может все.
Для моего психологического равновесия жизненно необходимы мотивация, адреналин и стресс.
...семейная жизнь, – это когда есть с кем поговорить, к кому прижаться вечером, в чьих объятиях устроиться, чтобы набраться сил и вернуть согласие с собой.
«Оставим прошлое прошлому, с ним уже ничего не поделаешь»