Не зная счастья, гонишься весь век Ты за чужим, а о своем не помнишь.
Герцог
Мир вам!
Кому свой меч вручает Бог,
Собою всем пример являть,
В чем чистота и благодать,
И мерить мерою одною
Свою вину с чужой виною.
Позор злодею, что казнит
За грех, что в нём самом сокрыт!
Втройне стыдиться должен тот,
Кто ближнего пороки рвёт,
Как сорную траву но поле,
А свой порок растит на воле!
Как часто грешника скрывает.
Кто с виду ангелом бывает,
Как часто лицемерный вид
Приступный замысел таит
И, как паук, способен в сети
Завлечь все сильное на свете!
И отлично и правильно: пока свеженькая - работай, поседеешь - других заставляй. Неизбежное следствие
-Я сильно подозреваю , что ты не единственный .
-Может, я открою сообщество.
Чейз и Пиппин посмотрели друг на друга.Это было так смешно. Такой сюр! Они расхохотались.
Теперь Чейз хорошо знала: хуже удара кулаком в лицо может быть только отсутствие такого удара , когда ты его заслужила.
G-ПС была главным кошмаром пилота. Где ПС означало " потеря сознания".
Отключился - значит умереть.
Кейл часто называл Чейз мазохисткой. Она с этим не спорила .
Чейз издала глухой , болезненный стон.Она так приготовилась к самым суровым словам, что краткость его высказывания разбила ее на кусочки.
Может, ей и следовало гордо шествовать, но победа ощущалась как - то неправильно.
Она все еще была слишком раздражена , чтобы встречаться взглядом или хотя бы пытаться поговорить с Пиппином , но и он не стал для этого задерживаться .Он поспешно удалился в раздевалку . В отсутствие Пиппина , на которого можно было бы злиться , ее охватило чувство неловкости. Она чувствовала себя пришибленной.
-Почему у меня такое чувство , будто ты пытаешься уговорить меня оставить это дело?
- Потому что я умнее тебя, Чейз.
-Ты умнее всех.
-Таков мой крест.
Точно никто ничего сказать не мог: граница была закрыта с 2022 года, а всякая связь между Америкой и другими странами была запрещена.
США пребывали в одиночестве уже двадцать шесть лет , а это означало постоянную бдительность и выживание в суровых условиях.
"Звезда" всегда встречала ее теплом , и это никогда не казалось Чейз мелочью после дымящихся развалин ее детства.
-Эта женщина, помяни мое слово, жизнь тянет. - Старая кухарка, которая служила в доме со времен назапамятных, перекрестилась. - Ведьма, как есть ведьма...
Альваро кухарка, по непонятной ему самому причине, жаловала.
-Выйдет поутру, белая, что твоя смертушка, а кого повстречает и давай говорить. Мелет, мелет языком, а пустое все... Но раз, и сама уже порозовела, а человеку дурно делается.
Книжка закрыта, но перед глазами стоял вдавленный след от стебля. Не таковы ли и воспоминания? Того, что когда-то сияло, или грело, иль мучило, нет уже в жизни, но след от былого хранится в душе, и этот незримый цветок воспоминаний благоухает неумирающей жизнью - живы и боль и восторг!
Таково удивительное свойство настоящих ценностей, что их невозможно потерять в разлуке, ибо - они часть нас самих.
Чтобы вокруг себя разобраться, надо прежде всего, чтобы в самом себе было ясно.
Землетрясения бывали действительно, но их никто не слыхал, не видал, не наблюдал: Пушкин носил их в себе. Это бывали короткие промежутки сгущенного времени, когда с молодою, неудержимой отвагой сталкивались в душе воспоминания и мечты, обида и гнев, ощущение горечи плена и скованности и сквозь него могучий порыв к освобождению; это было смятение чувств - тоска поражения и восторг воображаемых побед.
Александр поймал её взгляд и к ней подошел.
- Вы мне что-то хотите сказать?- спросил он её доверительно. (Отец стоял в стороне).
- Вы угадали, - отвечала Мария также негромко. - Я хотела сказать, что вы похожи...Ну да...что вы сами - как этот нарзан.
И такие минуты у Пушкина тоже бывали. Он никогда не видел океана, но знал по себе, что такое отлив, когда чувства внезапно мелеют и воображение меркнет; или безветрие на море и пустые, опавшие паруса.
Побежден быть не может народ, в самых бедствиях гордый своим именем, в самых горестных потерях не лишившийся добрых нравов, среди жесточайших оборотов судьбы хранящий твердо веру в законы праотцев!
Уверимся, что любовь к отечеству не есть призрак и что привязанность к имени своему не мечта. Уверимся, что Творец, бросив в нас первую искру жизни, присоединил к ней искру любви к отечеству. Привычка младенца к колыбели, привязанность его к кормилице, ребенка – к комнате, в которой он воспитывался, и к лугам, на которых он игрывал, юноши – к месту родины не есть ли приготовление к этой любви? Родители, друзья, супруга, воспоминания, страсти, несчастья и минуты блаженства укрепляют ее более и более и доводят до силы, которой мы в совершенных годах уже противиться не можем. Ах! Если бы любовь к отечеству была призраком, то и жизнь наша не что иное была бы, как мрачное, печальное привидение!
Хвала и слава имени русскому! На бранных полях гремит он победами; в мирных хижинах цветет состраданием. Хвала вам, сердца чувствительные! Герой восплещет народ среди шумных торжеств своих; человека благодетельного вспомянут несчастные в молитвах своих у престола Бога.
Благословляю меч, карающий врагов Отечества и прав его, кляну губительное железо, разрушающее памятники святыни и славы народной!
Вот что меня умиляет в моих барышнях — английский язык они учить не хотят, а быть «Мэри» и «Китти» — хотят!