Цитаты
283109
– Не ищи работу, она сама тебя найдет, – и мне подмигнул, после чего вновь повернулся к Михалычу...
Жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. Правду говорят – любовь творит чудеса! Даже если эта любовь загорает на Мальдивах в компании красотки. Ничего, проявим терпение, и Владан Марич поймет, что я его судьба. А пока, может, заняться делом? Меня заинтересовало преступление, совершенное одиннадцать лет назад, ведь с недавнего времени я сыщик, помощник сыщика или секретарь… не важно. Одним словом, это теперь моя работа. Раз Владан отдыхает, значит, я могу расследовать убийство...
– Как бы наши оппоненты вразнос не пошли, старательно за собой подчищая. Надо бы тебя куда-нибудь подальше отправить, пока я тут не разберусь, но ты упрямая, как стадо ослов.
– Хочешь, я тебя тоже с кем-нибудь сравню? – скривилась я.
– Да ради бога.
Жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. Правду говорят – любовь творит чудеса! Даже если эта любовь загорает на Мальдивах в компании красотки. Ничего, проявим терпение, и Владан Марич поймет, что я его судьба. А пока, может, заняться делом? Меня заинтересовало преступление, совершенное одиннадцать лет назад, ведь с недавнего времени я сыщик, помощник сыщика или секретарь… не важно. Одним словом, это теперь моя работа. Раз Владан отдыхает, значит, я могу расследовать убийство...
... я попыталась еще раз восстановить картину событий, постаравшись учесть все. У великих сыщиков к концу подобных размышлений непременно был готов ответ: кто убийца. У меня же головная боль, и никаких ответов.
Жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. Правду говорят – любовь творит чудеса! Даже если эта любовь загорает на Мальдивах в компании красотки. Ничего, проявим терпение, и Владан Марич поймет, что я его судьба. А пока, может, заняться делом? Меня заинтересовало преступление, совершенное одиннадцать лет назад, ведь с недавнего времени я сыщик, помощник сыщика или секретарь… не важно. Одним словом, это теперь моя работа. Раз Владан отдыхает, значит, я могу расследовать убийство...
... угрозы – лучший способ добиться обратного результата.
Жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. Правду говорят – любовь творит чудеса! Даже если эта любовь загорает на Мальдивах в компании красотки. Ничего, проявим терпение, и Владан Марич поймет, что я его судьба. А пока, может, заняться делом? Меня заинтересовало преступление, совершенное одиннадцать лет назад, ведь с недавнего времени я сыщик, помощник сыщика или секретарь… не важно. Одним словом, это теперь моя работа. Раз Владан отдыхает, значит, я могу расследовать убийство...
Но месть ничего не изменит. Она не вернет того, кого любишь, она разъедает как ржавчина. Опустошает. И вместо приобретенного смысла ты теряешь остатки своей жизни, потраченной впустую.
Жизнь в последнее время, несмотря на все проблемы, радовала. Правду говорят – любовь творит чудеса! Даже если эта любовь загорает на Мальдивах в компании красотки. Ничего, проявим терпение, и Владан Марич поймет, что я его судьба. А пока, может, заняться делом? Меня заинтересовало преступление, совершенное одиннадцать лет назад, ведь с недавнего времени я сыщик, помощник сыщика или секретарь… не важно. Одним словом, это теперь моя работа. Раз Владан отдыхает, значит, я могу расследовать убийство...
.... мы до самого аила не проронили ни слова. Да и надо ли было говорить? Ведь словами не всегда и не все выскажешь…
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Еще не начав читать, я наперед знал, что написал Садык. Все его письма походили одно на другое, как ягнята в отаре. Садык постоянно начинал со слов «Послание о здравии» и затем неизменно сообщал: «Посылаю это письмо по почте моим родным, живущим в благоухающем, цветущем Таласе: премного любимому, дорогому отцу Джолчубаю…»
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Тонкие губы Данияра с твердыми морщинками по углам всегда были плотно сомкнуты, глаза смотрели печально, спокойно, и только гибкие, подвижные брови оживляли его худощавое, всегда усталое лицо. Иногда он настораживался, словно услышал что-то недоступное другим, и тогда взлетали у него брови и глаза загорались непонятным восторгом. А потом он долго улыбался и радовался чему-то. Нам все это казалось странным.
............................................................................................
И опять мне показалось, что он напряженно вслушивается в какие-то не доходящие до моего слуха звуки. Порой он настораживался и замирал с широко раскрытыми глазами. Его что-то томило, и мне думалось, что вот сейчас он встанет и распахнет свою душу, только не передо мной - меня он не замечал, - а перед чем-то огромным, необъятным, неведомым мне.
............................................................................................
И мне вдруг стали понятны его странности, которые вызывали у людей и недоумение и насмешки, - его мечтательность, любовь к одиночеству, его молчаливость. Я понял теперь, почему он просиживал целые вечера на караульной сопке и почему оставался один на ночь у реки, почему он постоянно прислушивался к неуловимым для других звукам и почему иногда вдруг загорались у него глаза и взлетали обычно настороженные брови. Это был человек, глубоко влюбленный. И влюблен он был, почувствовал я, не просто в другого человека; это была какая-то другая, огромная любовь - к жизни, к земле.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Я понимал, что так мог любить свою землю только тот, кто всем сердцем тосковал по ней долгие годы, кто выстрадал эту любовь.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Да и теперь я часто задаю себе вопрос: может быть, любовь - это такое же вдохновение, как вдохновение художника, поэта?
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Такие вот тихони – что протухшие яйца: снаружи чисто и гладко, а внутри – нос заткни.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Только счастье – оно живет у того, кто честь и совесть свою бережет.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Женское счастье — детей рожать да чтобы в доме достаток был.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Пусть на Данияре старая шинель и дырявые сапоги, но я-то ведь знал, что душой он богаче всех нас.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
— Данике, расскажи что-нибудь о войне, пока спать не легли, — попросил я.
Данияр сперва промолчал и вроде бы даже обиделся. Он долго смотрел на огонь, потом поднял голову и глянул на нас.
— О войне, говоришь? — спросил он и, будто отвечая на свои собственные раздумья, глухо добавил: — Нет, лучше вам не знать о войне!
Потом он повернулся, взял охапку сухого бурьяна и, подбросив ее в костер, принялся раздувать огонь, не глядя ни на кого из нас.
Больше Данияр ничего не сказал. Но даже из этой короткой фразы, которую он произнес, стало понятно, что нельзя вот так просто говорить о войне, что из этого не получится сказка на сон грядущий. Война кровью запеклась в глубине человеческого сердца, и рассказывать о ней нелегко. Мне было стыдно перед самим собой. И я никогда уже не спрашивал у Данияра о войне.
В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.
Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в тебя.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
«Стоит только понадеяться, что крутом ясно, как вдруг на небе появляются тучи, закрывающие обзор».
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Это и есть расплата за грех. Не адский огонь и проклятие, а разбитое сердце.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Своими счастливыми улыбками, приторно-липкими, как волокна сахарной ваты, они заманивали его в свой мир, где царили любовь, свет и радость.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Если бы я могла за твою любовь продать душу Сатане, я бы сделала это.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Если уж речь заходит о выживании, то здесь главное многослойность защиты - это относится и к одежде, и к эмоциям. Сторонись стихии, опасайся привязанностей.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Уж больно хрупкая штука репутация: мало-мальская промашка — и все летит к черту.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Бездна взывает к бездне.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
- Грехи родителей не передаются нам по наследству. Как и добродетели.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…
Когда вижу, что жизнь подруга летит под откос, считаю своим долгом сказать ей об этом.
В дни рождественских каникул полагается отдыхать, веселиться и верить в добрые сказки. Так думали детектив Джейн Риццоли и патологоанатом Маура Айлз, пока в канун светлого праздника не столкнулись с самым пугающим и невероятным делом в своей карьере. Им придется расшифровывать латинские надписи и сатанинские символы, окунуться в историю и древние тексты, а еще — проникнуть в самую сердцевину зла и встретиться с изощренным убийцей-хищником, который только начал свою охоту…